Вода в гавани покраснела от крови, а дно усеяли мертвые тела в чешуйчатых азиатских доспехах и греческих панцирях. Скоро, в такую жаркую пору, отравленная вода начнет испускать губительное зловоние. Но пока никто не думал об этом - противники уползли зализывать раны.
Греки торжествовали: многие в этот день напились пьяными, несмотря на строгое запрещение старших. Еще и потому, что ионийцы не подпускали их к реке, а найденных к югу от города источников было недостаточно, чтобы утолить жажду целого войска. Пришлось урезать и солдатский паек.
- Я рад хотя бы тому, что долго это не продлится, - хмуро сказал Никострат Диомеду. Друзья сидели в стороне от всех.
- И царица жива, - напомнил фиванец. Это было объявлено на третий день, по приказу Мелоса, который продолжил переговоры с греками от имени Поликсены.
- Если только персы не скрывают ее смерть, - сквозь зубы ответил Никострат. - С них станется.
Его спартанцы, седьмой день слонявшиеся по берегу без дела, были все как один трезвы - и злы как цепные волки. Им не терпелось в бой. За эти дни Никострат опять отдалился от своих воинов - во многом благодаря тому, что ионийская наместница, перед тем, как ее подстрелили, всех заставила усомниться в себе и своих намерениях…
- Потерпи еще немного, филэ, - Диомед приобнял его, и Никострат не воспротивился: он сидел как каменный, рассматривая свои руки.
- Скоро мы войдем в город! Может быть, уже завтра!
Никострат кивнул - он неотрывно глядел на шрам, оставшийся ему на память о детской клятве, данной тени отца.
- Я рад, что войдем. Даже если не выйдем.
Мелос сам рассказал царице о поражении, не жалея красок: он метался по спальне Поликсены, забыв о ее состоянии, повысив голос до крика.
- Я так и знал, что афинянин нас побьет, чтоб нам всем провалиться в Тартар! И то же будет на суше!..
- А ну-ка тихо! - осадила его Поликсена, которая от таких новостей даже забыла о своих страданиях. - Что именно будет на суше, чего ты испугался?
Мелос медленно повернулся к ней, словно не понимая, о чем речь.
- Я испугался?..
- Ты забыл, что в этом сражении греки побили персов? - спросила Поликсена.
- Нет, не забыл, - Мелос помотал головой, в упор глядя на нее своими карими обличающими глазами. - Я только что прискакал с места побоища, царица. И я видел, как много убитых ионийцев приходится на каждого перса. Сколько могли мертвецов вытащили на песок, чтобы не заражать воду… Очень жаль, что ты не можешь сама подсчитать трупы своих солдат, прежде чем их свалят в общую могилу!
- Да, жаль, - подтвердила Поликсена. Она сохранила хладнокровие, глядя зятю в лицо; только немного побледнела.
Мелос поперхнулся.
- Прости. Конечно, тебе не следует такого видеть, - глухо сказал он.
Поликсена улыбнулась уголками губ.
- Скоро увижу. Я думаю, греки пойдут на приступ уже завтра, а город долго не продержится. Не потому, что не смог бы… а потому, что таких, как она, найдется много.
Поликсена показала на свое забинтованное бедро, выступавшее под хитоном. Мелос понимающе кивнул.
- Многие из наших не пожелали отказаться от первоначального замысла, а меня считают изменником. В конце концов, чтобы открыть ворота, достаточно всего пары человек…
- А что Мануш? Тебе известно, чем он занят? - спросила Поликсена.
Мелос мотнул головой.
- Мы и прежде редко встречались и редко советовались, ты знаешь… а теперь он действует полностью по своему усмотрению. Стражники на стенах и при воротах - все ионийцы, персы засели внутри.
Мелос мрачно задумался.
- Я видел Мануша на берегу после битвы, он говорил со своими уцелевшими воинами… Я хотел подъехать, чтобы посоветоваться, но перс посмотрел на меня и на моих спутников как на пустое место… Его охрана натянула луки, когда мы приблизились.
Иониец улыбнулся.
- Мне сейчас думается, что если бы я не повернул назад, нас бы перебили прямо там и побросали на дно - на мелководье, к тем, чьи тела сейчас объедают рыбы.
Поликсена сдвинула брови.
- Мне ты этого не говорил! Какая неосмотрительность!