Наконец Никострата сдали с рук на руки придворному врачу. Клитий, ничего не знавший о планах государыни, был потрясен еще больше Алфея и Нестора; но обрадовался, осмотрев пленника.
- Серьезных ран нет, кровь на нем больше чужая… все кости целы. Конечно, удары по голове - это уже похуже.
- Он приходил в себя, - сказал Алфей. - Вот этот господин, который привез его, говорит, что даже несколько раз.
Клитий прищурился, с подозрением и враждебностью посмотрев на Бастура, который угрюмо замер в дверях бывшей спальни царевича.
- Это хорошая новость. А ты… господин, - с усилием сказал лекарь персу, - ступай к государыне, получишь свою награду!
- Не указывай мне, - огрызнулся Бастур.
Однако он повернулся и ушел. Бастур понимал, что лекаришка прав и он должен как можно скорее предстать перед царицей. Хотя о том, что ее сын здесь, ее наверняка уже уведомили.
Шагая в сторону покоев Поликсены, Бастур услышал шум шагов и остановился. Шум шагов и деревянный стук! Царица уже сама направлялась сюда!
Бастур отступил к стене, и, когда царица со своей свитой приблизилась, склонился перед нею, прижав руку к сердцу.
- Государыня, да будет тебе известно…
- Я знаю! Потом, потом, - Поликсена, которая шла, припадая на ногу и опираясь на черный посох, нетерпеливо отстранила воина свободной рукой, даже не посмотрев на него. Бастур ощутил гнев; но тут заметил, что лицо женщины побелело от напряжения и боли. Она сама была недавно ранена и спешила увидеть страждущего сына!
“Я подойду к ней позже”, - подумал перс.
Но когда царица со своими слугами и служанками прошла, он последовал за нею: это было не зазорно.
Поликсена остановилась на пороге спальни сына, тяжело дыша: у нее все путалось перед глазами. Ей казалось, что боль Никострата слилась с ее болью, и отныне они нераздельны…
“Сейчас я увижу его… О Зевс, мною забытый!”
Когда она отдышалась, то ощутила, как Делий взял ее под руку.
- Идем, госпожа?
- Идем, - одними губами произнесла царица. И шагнула вперед, готовясь взглянуть в лицо чудесно обретенному первенцу.
Никострат, укрытый до пояса покрывалом, с повязкой на голове и на правой руке выше локтя, казалось, мирно спал в своей постели. Увидев, что он совсем наг, Поликсена сдвинула брови, намереваясь прогнать посторонних… но тут же забыла об этом. Щеки спартанца пылали, и лоб был горячим.
- Лихорадка, но неопасная. Обычное дело после боя, - сказал Клитий. - А вот его голова…
Поликсена опустилась на стул, наконец дав отдых ноге; царица по-прежнему сжимала свой жезл.
- Что - его голова? Говори толком!..
- Этот воин дважды ударил его, когда брал в плен, - Клитий выискал в свите царицы Бастура и указал на него.
Поликсена впилась взглядом в перса.
- Ты бил моего сына по голове?..
Бастур поспешно склонился, пряча глаза.
- Это было необходимо, царица. Прошу простить меня. Иначе бы он не дался.
- Это верно, - сказала Поликсена через несколько мгновений. Царица сдержала себя. Какое-то время она рассматривала азиата, а потом так же тихо закончила:
- Мы поговорим с тобой позже. Ступай.
Еще раз почтительно поклонившись, Бастур удалился. Теперь он не сомневался, что для него все кончится благополучно… впрочем, как и для царевича.
Поликсена подробно расспросила врача о состоянии сына. Никострата два раза стошнило, однако он приходил в себя и, по-видимому, осмыслил окружающее; голова, похоже, болела сильно и кружилась. А теперь он опять впал в забытье.
- Его сознание помрачено, царица, - он наполовину спит, а наполовину бодрствует, - сказал лекарь.
Поликсена кивнула.
- Со мной было то же, когда меня ранили в голову…
Она приободрилась. Было похоже, что за жизнь Никострата можно не опасаться, если он останется в покое. А вот его рассудок и честь могли пострадать серьезнее.
Не сдержавшись, царица склонилась над сыном и позвала:
- Никострат!
Она не ждала, что Никострат ответит; но вдруг его серые глаза открылись. Спартанец смотрел на нее с полным осознанием своего состояния - и теперешнего положения.
- Приветствую тебя, мама…
Поликсена улыбнулась ему; глаза ее увлажнились.
- Ты жив и снова со мной!
Никострат прикрыл глаза и сжал в обеих горстях свое вышитое покрывало. Очевидно, головная боль была мучительна.
- Никогда не думал… что меня возьмет в плен собственная мать. Ты будешь торговаться с греками, царица?