Поликсена с испугом поняла, что Никострат догадался о ее сговоре с персами без всяких объяснений. Но так было даже лучше.
- Я не стану использовать тебя в переговорах, сын, и это мне не помогло бы. Ты жив, хотя десять раз мог бы умереть до того, как мы снова встретимся… и я счастлива тебя видеть, - твердо промолвила она.
Губы спартанца искривились, плечи дрогнули, словно он пытался усмехнуться… но царевич ничего не сказал.
Поликсена провела рукой по его слипшимся темным волосам.
- Прошу тебя, прибереги свои слова и свою ярость до тех пор, пока не встанешь на ноги. Тебе нужен покой.
Никострат опять не ответил; однако кивнул. Поликсена печально улыбнулась ему и поднялась со стула.
- Клитий, ты отвечаешь за его здоровье, слышишь? А мне нужно идти.
В такой день она не могла сидеть с недужным сыном, даже впервые увидев его через год после разлуки. За стенами Милета все еще шла жестокая битва; и в городе тоже начались беспорядки. Мелос с самого утра был там и еще не возвращался.
В скором времени после того, как Поликсена вернулась на террасу, откуда смотрела на город, прибежал гонец-грек. В крови, в пыли… очевидно, только что с поля боя.
- Греки отступили, царица! Мы удержали город!
Поликсена стиснула подлокотники кресла и подалась вперед.
- Много убитых?..
- Очень много! И с их стороны… и с нашей, - ответил иониец с запинкой.
Поликсена беззвучно рассмеялась.
- Они и вправду могли бы уйти! Но ведь не уходят?
Она молчала несколько мгновений… измученный вестник ждал, не смея напомнить о себе. Потом царица распорядилась:
- Скажи внизу, что я желаю видеть Мануша и выслушать его доклад… если он жив. А сам иди отдыхай.
Когда гонец ушел, Поликсена откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, чтобы тоже немного отдохнуть перед этим разговором. Ничего еще не кончилось; и конца не предвиделось.
========== Глава 194 ==========
Три тысячи убитых было с ионийской стороны, при самом грубом подсчете, - из них свыше двух тысяч оказалось персов и вавилонян, остальные египтяне и греки. Мануш понимал жестокую необходимость сократить количество ртов и уменьшить численность своей армии, - и, однако, глядя азиату в лицо, Поликсена ощущала, что никогда не выплатит этот кровавый долг…
Мелос пришел раньше - с беспорядками в городе удалось справиться быстрее, чем подвести итоги сражения. И теперь он внимал главнокомандующему, сидя в зале с фонтаном рядом с госпожой. Мануш расхаживал перед ними по полу в черную и белую клетку, заложив руки за спину, - и двое эллинов слушали его как провинившиеся ученики.
- Почти четыре тысячи воинов Парсы потеряно убитыми за два дня! За два дня! И теперь, - военачальник повернулся и ожег яростным взглядом Мелоса, - выясняется, что и в тылу нас ждет измена? Отныне за каждого из ионийцев, кто убьет перса, неважно… воина, женщину, ребенка… я прикажу сдирать кожу с десяти его товарищей!..
Мелос встал, пошатнувшись: сегодня он сам был ранен.
- В таком случае, господин, лучше тебе сразу отдать приказ вырезать все местное население и объявить Милет городом персов, - сказал он, бледный и спокойный. - Правда, не ручаюсь, что это сдержит нападающих. Как и вождей восстания в других полисах.
Мужчины несколько мгновений впивались друг в друга убийственными взглядами. Поликсене стало страшно… так страшно, как не было даже в тот день, когда Делий позвал ее на берег, чтобы укротить персов Тизаспа. Царица сжала в кулаке свой посох; а потом вдруг хватила им об пол, так что оба противника чуть не подпрыгнули.
- Ты еще ничего не сказал нам о потерях, понесенных врагом, - громко сказала Поликсена.
Мануш уставился на царицу, точно не понимал, что она здесь делает: как видно, в этом отношении мужчины были неисправимы. Но потом он совладал с собой и ответил:
- Греки хоронят своих убитых, кого успели захватить. Остальных мы не позволили… Мы насчитали тысячу…
Поликсена попыталась отогнать возникшее перед глазами видение - песчаный берег, сплошь покрытый мертвыми телами; измученные могильщики складывают их рядами, пытаясь почтить и отличить своих павших; а потом бросают это безнадежное занятие, потому что убитым нет числа. Песок разрывают, чтобы сбросить воинов в общую могилу, - и становится видно, что он еще на целый локоть в глубину пропитался кровью… Разжиревшие стервятники уже не хотят клевать…
- Много спартанцев? - спросила Поликсена. Ей казалось, что это говорит не она, а кто-то другой, поразительно спокойный.
- Мы подобрали восемьдесят два трупа, они дальше всех врубились в наши ряды и оказались завалены телами наших воинов, - немедленно ответил Мануш. - Но мы видели, как греки хоронят других спартанцев. Их легко отличить.