Сын признался, что просил Мелоса послать за Эльпидой, не дожидаясь разрешения царицы. Поликсена одобрила это. И тогда, немного помолчав, спартанец сказал:
- Мелос утверждает, будто ты хочешь передать мне власть. Ты в самом деле могла бы это сделать, мама?
Растерявшись под взглядом его серых глаз, Поликсена вначале ощутила гнев на Мелоса. А потом вдруг возникли гнев и досада на сына. Да, она хотела сделать Никострата наследником - но теперь отказаться от скипетра?.. Теперь, когда она только-только встает на ноги, опять обнимает мыслью все свое царство и готовится укрепить его…
Очнувшись от своих мыслей, Поликсена увидела, что сын смотрит на нее с грустной и понимающей улыбкой.
- Как же ты любишь власть, мама, - сказал спартанец. - Я тоже честолюбив… но по-другому.
- Ты хотел бы стать героем войны, - досказала Поликсена: голос ее дрогнул. - И это несмотря на то, что ты узнал о войне?.. Несмотря на то, что ты пережил?
Лицо Никострата посуровело.
- Именно благодаря этому.
Поликсена вздохнула. Здесь не помогут никакие доводы.
- Так значит, ты отвергаешь мое предложение?
Никострат, не отвечая, встал.
- Мелос благородно отказывался от трона в мою пользу. Но если… такая форма правления сохранится… для блага ионийского народа тебе безусловно следовало бы предпочесть его. Мелос давно помогает тебе в делах, ему это по душе - и после таких потрясений ионийцы должны получить царя одной с ними крови, которого привыкли лицезреть.
Никострат повернулся к матери.
- Власть всегда идет не только сверху, но и снизу. Даже у тиранов.
Поликсену изумила глубина суждений сына. И этот человек отказывается стать правителем!
- Хорошо… отложим этот разговор, - произнесла она с усилием. - Сейчас слишком рано загадывать на будущее.
Никострат с нею согласился. Милет по-прежнему держал оборону - оставалось неясным, следует ожидать нового нападения в ближайшее время или нет.
Теперь для него главным было уберечь свою жену и детей, не заглядывая слишком далеко. Никострат не хуже своей матери убедился, как судьба рушит все человеческие планы. Или же, что вернее, - как неотвратимость становится очевидной, лишь когда назначенное человеку уже сбывается.
***
Эльпида ждала мужа вместе со всеми - и не так, как все. Она по-прежнему молчала о том, кто она такая. Эльпида знала: если Никострат вернется с победой, никто в Элладе не вспомнит о его позорном царском происхождении; если же нет…
Гетера представляла себе, какое будущее ждет ее и детей, если Никострат погибнет с другими спартанцами. Тогда, конечно, Спарта примет вдову с почетом, лакедемоняне всегда выполняли такие обязательства. Но мысль, что в подобном обществе придется провести остаток дней, приводила Эльпиду в ужас. Что тогда будет с ее бедным сыном?.. А если второй ребенок родится здоровым и тоже окажется сыном - не придется ли ему еще хуже, чем первому?
Адмета в скором времени после отплытия союзников уехала обратно в Спарту. Не потому, что ей кто-нибудь велел, - в отсутствие мужа она была полновластная госпожа себе; но увеличившееся хозяйство знатной спартанки требовало присмотра, и лакедемоняне не могли подолгу жить вдали от своей суровой родины.
Но вот появились первые ласточки, несшие вести о греках, - торговые корабли, прибывавшие в Пирей с востока. Быстро распространились слухи, что ионийская царица поставила своих избавителей в неожиданно трудное положение, - афиняне и спартанцы осадили Милет, и, похоже, будут вынуждены брать город измором. Ионийцы не желали открывать ворота, а может, персы им этого не позволяли…
- Слышно, что сама царица ранена и при смерти, - толковали на фиванских рынках. - Или персы ее уже убили, а нашим представляют, будто она жива, чтобы всех запутать. Чтоб этим треклятым собакам сдохнуть!
Эльпида чуть не выкинула ребенка, когда впервые услышала такое. Но потом отлежалась, успокоилась: теперь, как ни странно, ей полегчало, потому что ждать осталось недолго.
И однажды, когда Эльпида сидела во внутреннем дворике, среди олеандров, и пряла красную шерсть, хозяйка пришла и сказала, что ее хотят видеть… Эльпида сразу же поняла, кто и почему. Неужели война уже закончилась?..
Нет, нет - тогда все в Фивах только об этом бы и кричали.
Быстро оправив свою одежду, Эльпида пошла в общую комнату. Там сидел незнакомый моряк.