Почему она сразу решила, что перед ней моряк, - гетера сама не знала. Может быть, об этом говорила особенная развязная поза, - он сидел, облокотившись на широко расставленные колени, - или слишком прямой оценивающий взгляд, или неистребимый запах соли и смолы?
- Хайре, госпожа, - широкоплечий темноволосый незнакомец встал, покачнувшись, как человек, отвыкший ходить по твердой земле. Эльпида улыбнулась, видя, что не ошиблась насчет своего гостя. Но потом ощутила обморочную слабость, поняв, что сейчас все узнает о муже и об ионийской войне…
Она опустилась в кресло позади, и моряк тоже сел. Когда он увидел, что Эльпида готова слушать его, сразу же перешел к делу.
- Госпожа, я к тебе с вестями от твоего мужа. Скажу тебе сразу, что Никострат жив.
Эльпида закрыла глаза, ощущая безмерное облегчение. Она погладила свой живот; поморщилась, ощутив, как ребенок брыкнулся, словно тоже приветствовал это известие.
Гетера опять посмотрела на гостя - он улыбался, радуясь за нее; но за себя, похоже, не радовался. Внезапно Эльпида ощутила страх, еще сильнее, чем раньше. Никострат жив?.. Но что это значит - война закончена… и греки победили? Но почему тогда они не возвращаются?
И, стало быть, Поликсена повержена… жива ли она еще, и чем все это кончилось для Ионии?
- Кто ты? Ты не назвался, - голос Эльпиды пресекся, и она потерла горло. - Скажи мне… война в Ионии кончена?
- Кончена, - серьезно ответил гость. - Но здесь еще не знают об этом. Греки разбиты.
Моряк встал и поклонился Эльпиде.
- Мое имя Теламоний, я служу под началом у Калликсена, наварха Афин. Мой господин увел от берегов Ионии греческий флот, когда стало ясно, что персы одолевают…
Теламоний бессознательно сжал висевший на груди амулет - волчий клык.
- Спартанцы все погибли. То есть все спартиаты, и большая часть благородных мужей, - поправился он. - Но больше половины периэков уцелело - алые плащи прикрывали остальных эллинов при отступлении.
- Конечно, от них другого и не ждали! Но как же тогда Никострат уцелел? Он сейчас… в плену? - догадалась Эльпида, холодея.
- Почитай что так. В плену у своей матери, - ответил Теламоний. - Царица спасла сыну жизнь, а теперь он хочет спасти свою семью! Мой корабль ждет, чтобы забрать тебя в Ионию, госпожа, как можно скорее!
Эльпида обо всем догадалась.
- Мне будут мстить за моего мужа?.. За его… предательство?
- За все сразу, - мрачно ответил моряк. - Когда случается такое большое бедствие, страсти затуманивают рассудок, и люди мстят невинным…
Он осекся, с опаской глядя на нее, - испугался, как бы брюхатой опять не стало дурно. Но ионийский посланец ошибся: именно теперь, наконец узнав все, Эльпида ощутила спокойствие и уверенность. Она улыбнулась Теламонию, сцепив руки на животе.
- Благодарю тебя. И я готова плыть с тобой в Милет прямо сейчас, если нужно.
***
Рана Поликсены зарубцевалась и почти полностью исцелилась через двадцать дней после победы. Царица мало-помалу возобновила занятия гимнастикой, начала принимать ванны, и смогла смотреть на себя в зеркало с прежним удовлетворением.
Почти с прежним… если только забыть о том, сколько отважных сородичей погибло по ее вине, сколько насилия совершилось по ее воле. И продолжало совершаться: теперь, когда Поликсена так недвусмысленно заявила всей ойкумене, что раз и навсегда избирает тиранию для себя и для Ионии…
В скором времени после того, как Теламоний отправился в Фивы за семьей Никострата, стало известно, что греки возвращаются домой. Похоже, ионийское поражение отбило у них охоту воевать с персами на чужой земле. Во всяком случае, в нынешнем году.
Когда Эльпида приплыла в Ионию и в первый раз ступила во дворец, Поликсена устроила большое празднество. Она впервые видела, как Никострат, вновь очутившийся в царских палатах, радуется от всего сердца. В этот день был устроен народный праздник - выкатывали на улицы на повозках огромные бочки с вином, разносили блюда белого хлеба, соленых оливок, копченой рыбы; жарили на вертелах целые бычьи и свиные туши, царские вестники разбрасывали деньги и подарки. Люди Милета ели, пили, плясали и, захмелев, выкрикивали здравицы Поликсене. И в других городах, по всей Ионии, подданные славили царицу и пировали на ее счет…
Празднества продолжились и на другой день. В этот второй вечер Поликсена заметила в зале Делия. Ее спаситель присоединился к царским лучникам и подолгу упражнялся вместе с солдатами Мелоса; но пробрался на пиршество по праву человека, близкого к царице.
Делий был одет в белоснежный хитон и зеленый гиматий, сколотый на плече зеленой же хризолитовой застежкой. Он теперь получал жалованье, и принарядился к такому дню на собственные средства; и, похоже, посетил дорогую баню. Поликсена все время чувствовала на себе упорный, молящий взгляд молодого человека.