Мелос кивнул, подумав: пока что не касается. Поликсена помолодела и вся засветилась, приблизив к себе юного возлюбленного: его объятия оказались благотворны для нее. Делию было девятнадцать лет - и, по-видимому, он увлекся царицей куда сильнее, чем она им… Как и все мужчины вокруг нее, спаситель и вольноотпущенник Поликсены никогда не встречал ей подобных.
Поликсена с радостью проводила с ним не только ночные, но и дневные часы, и воспитывала его душу вместе с телом - Делий оказался восторженным и способным учеником. Однако это не могло продлиться долго - чересчур велика была разница в возрасте и положении любовников; а когда старшая из двоих женщина, она почти всегда проигрывает в борьбе со временем.
“Хотелось бы надеяться, что Поликсена сумеет расстаться с ним вовремя и достойно”, - подумал Мелос. Пока что царица не теряла головы - но никто не мог знать, чем ее любовь обернется впоследствии для нее самой и для окружающих…
Однако двор ее опять процветал, жизнь города в это лето необыкновенно оживилась - отстояв своих новых правителей и показав всем свою силу, Милет опять, как в былые времена, приманивал отовсюду мыслителей, поэтов, художников, изобретателей; в главном городе Ионии устраивались атлетические и музыкальные состязания. Несмотря на опасность войны - а может, благодаря ей, гетеры слетелись в город как бабочки. Эльпида, побывав на симпосионе у двух таких обольстительниц, признала, что под властью персидских наместников подросла достойная смена ее поколению.
- Ионийки столь же красивы, как и коринфянки, - сказала бывшая гетера. - Но при этом они образованнее и шире мыслят, поскольку испытывают на себе намного больше веяний.*
Теперь, считаясь супругой царевича и царевной, Эльпида получила возможность беспрепятственно знакомиться с городом и его красотами, удовлетворяя свою любознательность: Поликсена предоставила в распоряжение невестки богатые носилки и стражу. Никострат ни в чем не стеснял жену, но сам не был охоч до таких сборищ.
Спартанец не боялся, что его верность Эльпиде может быть поколеблена, - но продажная любовь, даже возвышающая и обогащающая душу знаниями, по мере приобретения опыта стала вызывать в нем еще большую неприязнь, чем раньше. Искусная гетера для каждого нового возлюбленного надевала новую личину: и такой была сама Эльпида, пока не стала его супругой.
Впрочем, беременность скоро заставила коринфянку ограничиться прогулками по территории дворца. Благо во дворце тоже было на что посмотреть и чем восхититься.
Менекрат, разумеется, остался со своей персиянкой жить во дворце и служить его украшению: и он наконец-то решил воплотить в жизнь свою давнюю мечту, которая была задавлена годами службы при персидском дворе. Ремесленник ощутил, что может вернуть былое мастерство, опять раздуть в себе божественную искру, - глядя на царицу, которая теперь одерживала победу за победой, впервые после возвращения в Милет он ощутил настоящее вдохновение.
Когда скульптор бросился к Поликсене, умоляя ему позировать, вначале она решительно отказывалась. - Ты забыл о моей ноге? - спросила царица. - А может, забыл о моем возрасте?..
Она горько усмехнулась, взглянув на Делия, который был третьим при разговоре.
Юноша вспыхнул, намереваясь горячо возразить. Он шагнул вперед и протянул руки к возлюбленной, но не нашел слов - хотя чувствовал, как Поликсена несправедлива к себе. Делий беспомощно посмотрел на Менекрата.
Скульптор серьезно кивнул, как будто понимал чувства молодого человека лучше него самого. Менекрат повернулся к царице.
- Ты сейчас в своем наилучшем возрасте, государыня, - сказал он. - Если бы я собрался ваять девчонку, я бы нашел модель где угодно… но из сотни смазливых милетских девчонок не сделаешь одной тебя, с твоей осанкой, разворотом плеч, божественной суровостью и ясностью твоих прекрасных черт! А что касается твоего ранения…
Менекрат позволил себе коснуться колена царицы, низко склонившись к ее ногам.
- Я изображу тебя восседающей на троне. Как египетскую Нейт, мать всего сущего, которую ты с давних пор чтишь и я тоже…
- Но это кощунство! - не выдержала Поликсена.
Менекрат поднял брови.
- Что именно?.. Изобразить тебя царицей, достойной сравнения с божественными фараонами, - это не кощунство, это правда твоего правления. Разве малому ты научилась у Нитетис и Уджагорресента? А у Камбиса?
Поликсена рассмеялась.
- Ну а ты, мой замечательный художник, многому научился при дворе Атоссы, - сказала она. - С таким умением льстить ты нигде не пропадешь. Но я верю, что ты сказал мне то, что думаешь, - успокоила царица мастера, видя, как тот помрачнел.