- Ждешь, что к тебе сюда спустится бог, как Зевс к Семеле? Не боишься сама сгореть? - спросил критянин однажды, подойдя к ней сзади.
Геланика испуганно обернулась - смуглый щупловатый Критобул, в бисерном поясе и голубой накидке, смотрел на нее понимающе и невесело. Он был более проницателен, чем ей казалось до сих пор.
Геланика торопливо улыбнулась и, обхватив мужа ладонью за шею, поцеловала.
- Ну что ты выдумал? Какой Зевс?.. Я просто всю жизнь просидела взаперти и хочу вдоволь насмотреться на море и небо…
Критобул снял со своей шеи ее руку и, не отвечая, ушел.
Геланика посмотрела мужу вслед - и вдруг ей захотелось разрыдаться. Зачем она обманывает его, ради какой химеры? Не лучше ли броситься следом, признаться во всем, попросить прощения… и дожить свой век женой обыкновенного моряка, в то время как она могла бы надеть царский венец, подумала она.
И обречь на забвение своего сына.
Но если она сдастся - значит, большего и не заслуживала, верно?
Этой ночью Геланика спала в своем закутке одна - дрожа от холода, от которого не спасал толстый плащ. Только объятия мужчины могли бы согреть ее, заставить кровь побежать по жилам быстрее. Но муж так и не пришел к ней, хотя был свободен.
Весь следующий день Геланика не видела своего критянина, и чувствовала себя ужасно - как будто Критобул бросил ее посреди моря на милость чужих людей. Она попыталась успокоиться, глядя на горизонт, - но ощутила себя еще более неуютно на палубе, среди потных мускулистых матросов, выправлявших паруса; а свободная смена сидела в сторонке и пожирала глазами светловолосую нереиду. Мужчины обменивались грубыми шутками.
Геланика заторопилась назад, и один из матросов схватил ее за юбку: она вырвалась с треском, полетев носом в пол, и едва успела выставить руки, занозив ладони. Вскочила и понеслась без оглядки дальше. Вслед ей неслись хохот и смачные ругательства…
Когда Критобул спустился в трюм, к жене, она сидела там вся в слезах, закрыв лицо руками. Забыв свои обиды и сомнения, наварх бросился к ней и обнял, успокаивая шепотом.
Геланика разрыдалась в объятиях мужа; а потом принялась колотить его крепкими кулачками по спине и плечам.
- Никогда больше не смей бросать меня одну, с этими скотами! Слышишь?.. - крикнула она. Показала свое разорванное платье.
- Их всех надо высечь!
Критобул поцеловал ее и взволнованно потребовал:
- Не стой там на палубе без меня! Ведь уже столько дней мы в море!
Геланика пообещала, что больше не будет, и они помирились.
Конечно, вскоре она опять начала выходить на палубу - пусть и ненадолго, ближе к вечеру, когда меньше была опасность натолкнуться на матросов. Хотя бы гребцы внизу ее видеть не могли.
Муж теперь оставался с Геланикой почти каждую ночь; но чем больше приближался Самос, тем хуже ей спалось. Ее одолевали то сожаление и страх, то предвкушение, то злость на себя. Однажды она, глядя на спящего супруга, поклялась, что никуда от него не уйдет; а на следующую ночь, ощупав пояс Критобула, примерялась, как незаметно стащить у него нож.
Наконец они оказались в порту. Пока начальник корабля разговаривал с чиновниками, Геланика стояла на палубе, сжав губы и до боли вглядываясь в очертания домов. Вон склады, таверна, немного подальше - доходные дома на много семей… Портовое селение - до полиса ехать далеко. И где, скажите на милость, ей искать нужных людей, у кого спрашивать?
Она не мужчина, ей нельзя сидеть в таверне, слушая разговоры и толкая соседей локтями; нельзя и болтать с чужаками в порту.
Сзади подошел муж, положил ей руку на плечо. Геланика безучастно оглянулась.
- Пора спускаться, лодка ждет.
- Куда мы пойдем? - спросила она.
- Мы будем разгружаться, а ты… посиди пока в таверне, в холодке. Потом я отвезу тебя в город.
Увидев ужас в зеленых глазах подруги, Критобул успокаивающе приобнял ее за талию.
- С тобой ничего не случится, я попросил товарищей тебя постеречь!
- Такие постерегут, - пробормотала Геланика.
Но огрызалась она только для вида. Геланика ощутила, что ей сейчас представится возможность, которой будущая царица обязана воспользоваться.
Она предвидела, как моряки поведут себя в таверне, - и не ошиблась. Проследив, как вверенная им женщина уселась в углу, они тут же потребовали себе кто пива, кто вина и, тесно придвинувшись друг к другу за столами, наполнили помещение громкими разговорами и хохотом. Начали играть во что-то вроде коттаба*, выплескивая остатки вина в бронзовую чашу на полу, и это соревнование быстро захватило всех, кто был в комнате. Мужчины подбадривали друг друга и хвалились друг перед другом своей пьяной меткостью…