“Какое скотство!” - подумала Геланика, морща нос. Она сжала замшевый кошелек, висевший на поясе под плащом; а потом поднялась с места. Вид хмельных мужчин почему-то не напугал ее, а раззадорил; Геланика направилась прямо к хозяину, по-прежнему зорко присматривавшему за всем.
Самосец был озадачен и рассержен ее поведением и самим ее присутствием. Было очевидно, что эта женщина не из тех, которые обычно услаждают моряков.
- Чего тебе?
Геланика молча опустила руку в кошелек и достала серебряную драхму. Показала ее самосцу и тут же спрятала. Потом отвернула край плаща, показывая дорогой шелк хитона.
- Мне нужно знать, где найти вождей персидского войска, которое принял у себя ваш тиран. Где они живут?
Хозяин таверны поперхнулся, округлив глаза.
- Да кто ты такая?
- Царица Крита, - усмехнулась Геланика. Потом серьезно прибавила:
- Важная особа. Я очень щедро отблагодарю тебя, если поможешь мне. Только не лги.
Мужчина несколько мгновений колебался, шныряя глазами по сторонам… потом увидел, что они оба уже привлекают внимание, и схватил Геланику под локоть.
- Идем со мной.
Он завел ее в соседнюю комнату, служившую кладовой. И там, укрывшись за бочкой вина, они поговорили.
Геланика узнала, как найти начальников персидского войска… оказалось, что вождей у Тизаспова войска теперь трое, живут они вместе, близ самосских ворот. Десять тысяч их солдат живут частью в лагере, в палаточном городке; но большая часть расквартирована в городе.
- Одни беды от них и заведению убытки, - пожаловался самосец, забыв, с кем говорит. - Когда это от солдат в мирные дни ждали добра? Бездельники, которых научили только убивать и хвастаться своими мерзостями! А варвары и вовсе человеческого языка не понимают…
Геланика смотрела на него во все глаза.
- Десять тысяч, ты сказал?.. Откуда так много?
- Так их еще притекло, за эту весну и лето, - объяснил кабатчик. - Многие бежали из Ионии, после войны… Тошно им, видишь, жить под пятой у бабы, да еще и гречанки.
Геланика сдержала злость; она достала обещанную драхму и сунула в руку собеседнику.
- Потом еще получишь. А теперь скажи, почему у войска три вождя… и нет верховного? Разве так сражаются?
Самосец с жадностью спрятал деньги под кожаный передник; а потом пожал плечами.
- Да кто их знает? Они ж не сражаются, они как трутни - из нашего народа соки сосут, жен и мальчишек портят. Нет хуже персидской солдатни, когда им делать нечего… Им всегда нужна указка сверху, чтоб царь царей ногой притопнул.
А потом хозяин таверны наконец подозрительно прищурился на Геланику, став руки в боки.
- Что это ты все выспрашиваешь, красотка? Тебя кто подослал?..
Он почти испугался своей откровенности. Геланика, увернувшись от его хватки, скользнула вдоль стены и быстро отбежала на середину комнаты.
- Не тронь меня! Меня ждет муж, - воскликнула она, пожалев в этот миг, что не успела стащить у Критобула оружие. - Я еще вернусь… и тогда тебя отблагодарю.
Самосец не трогался с места, глядя на нее как на наваждение.
- Возможно, я помогу вам избавиться от этой орды варваров, - Геланика отступила еще на шаг и улыбнулась ему, ощутив себя в безопасности.
Выйдя из кладовой, она поняла, что в задымленной, наполненной стуком посуды и криками комнате никто еще даже не заметил ее отсутствия. Прижимаясь к стене, Геланика пробралась мимо пьяных, переступила через какого-то мужчину, храпевшего на полу, и опять заняла свое место в углу. Она с трудом перевела дыхание, оглядывая помещение. В горле у нее пересохло после такого разговора.
“Надо было спросить вина…”
Геланика рассмеялась. Нет уж, лучше больше с места не вставать. Она закуталась в плащ и принялась ждать мужа.
Критобул появился скоро - и сразу, полный беспокойства и любви, бросился к ней.
- Вот ты где! Заждалась?..
Геланика радостно кивнула.
- И пить хочу!
- Сейчас, сейчас… А вы что за ней не смотрите!
С гордостью и некоторым чувством вины Геланика увидела, как ее муж-недоросток схватил за шиворот двоих выпивох, каждый из которых был тяжелее и мощнее его, и встряхнул.
- Уже глаза залили!
- Критобул!..
Геланика, предотвращая драку, вскочила с места.
- Дорогой, закажи нам тоже выпить, прошу тебя, и пойдем отсюда! Пусть их!
- Как скажешь, моя нимфа.