Наконец, так ни до чего и не додумавшись, Критобул резко поднялся и, бросив на стол несколько медяков, направился к выходу. Он нисколько не захмелел; наоборот - мысли приобрели особенную ясность, а предметы вокруг какую-то мучительную резкость…
Товарищи расступились перед навархом, тревожно переглянувшись, однако кабатчик не спешил отойти с дороги. Он беззастенчиво разглядывал угрюмого худого моряка. Критобул остановился; он мог бы обойти хозяина таверны с другой стороны, но критянину вдруг показалось это стыдно.
Он поднял на кабатчика глаза и неласково спросил:
- Чего вылупился?
Самосец нисколько не обиделся на грубость. Наоборот, в его маленьких глазках зажегся интерес, и он подался вперед, будто только этого и ждал.
- Я слышал, что ваши тут болтали… будто бы у одного из корабельной команды сбежала жена. Это не ты, часом?
Глаза Критобула налились кровью, он покачнулся.
- А твое какое дело?..
Хозяин таверны усмехнулся. Он смотрел на критянина спокойно - однако незаметно отступил назад: так, чтобы между ними оказался стол.
- Ты, значит. А ведь я, пожалуй, кое-что знаю об этом, - протянул самосец, чувствуя, что теперь его слушают все в комнате.
Критобул несколько мгновений смотрел на тучного, кряжистого кабатчика в кожаном переднике - и вдруг одним махом вскочил на стол между ними, так что все ахнули. Еще мгновение, и критянин навис над своим противником, готовый ухватить его за сальные волосы и приставить к горлу нож:
- Ты!.. Ты знаешь, где она? Ты ей помогал?..
Хозяин таверны, теперь и вправду напуганный, изловчился отступить еще за один стол, уронив по дороге табурет; двое слуг хотели броситься ему на помощь, но он отмахнулся, велев никому не вмешиваться.
- Такая белокурая красотка, в голубом хитоне, - это ведь твоя жена? - спросил самосец, глядя на гостя, который с высоты озирал поле битвы.
- Да, - сказал Критобул.
Критянин наконец почувствовал, что на него все смотрят и он глупо подставляется, и спрыгнул со стола обратно.
- Ты помогал ей? - спросил он хозяина уже спокойнее.
- Ну разве только добрым советом, - ответил кабатчик, внимательно следя за ним и щуря заплывшие глаза. - Твоя женушка хотела знать, где тут живут вожди нашего персидского войска. Того, которое кормит наш тиран с прошлого лета, - объяснил он.
Критобул схватился за край стола, ощущая, что утоптанный земляной пол уплывает у него из-под ног. Зачем Геланике понадобились персидские военачальники?..
- Вот скверная бабенка, а? - посочувствовал хозяин таверны, не сводивший с него глаз. - Бросила тебя ради перса с тугим кошельком. Будто у них здесь своих баб не хватает. Ничего, еще хлебнет лиха, скоро придется для всей армии подол задирать…
- Да замолчишь ты или нет, поганый твой язык!.. - в бешенстве крикнул брошенный муж. Несмотря на то, что Геланика оказалась изменницей, мысль, что ее может ждать такая участь, была невыносима. И все, кто остался в таверне, слышали это и видели его позор…
Однако, несмотря на свои ярость и горе, Критобул ощутил, что за поступком Геланики кроется нечто гораздо большее, чем женское легкомыслие. Он вспомнил свою размолвку с женой по дороге на Самос, ее непонятное поведение… несомненно, Геланика задумала бежать от мужа давно; но никто не ждал ее здесь. Она сама нашла нужного человека.
И тут Критобул все понял. Он вспомнил, что у Геланики был сын от ее господина - ионийского правителя; и, вероятно, кто-то сообщил ей, что мальчик находится в Милете. Геланика задумала привлечь на свою сторону самосских персов, чтобы с их помощью захватить власть в Ионии!
Критянин с проклятием схватил себя за волосы. Этому надо помешать; но как?..
Кабатчик по-прежнему пристально наблюдал за ним, и моряк сдержал себя. У него будет время, чтобы остаться одному со своей яростью.
- Где… Где живут эти персидские военачальники? Сколько их? - спросил он хозяина.
- Живут напротив гостиницы, в доме с красной дверью. Их трое, - ответил самосец: он усмехнулся. - Я бы тебе не советовал к ним лезть… не стоит всякая паскуда, чтоб из-за нее убиваться.
- Всякая, может, и не стоит… а моя жена не твоя забота, - холодно ответил Критобул. Он решил и дальше изображать обесчещенного мужа, который не видит дальше своего носа. Он понимал, что жирный кабатчик тоже подозревает больше, чем сказал ему, - и уж никак не следовало выдавать эти мысли команде.
Критянин оглядел матросов и помощников триерарха, собравшихся вокруг и с жадным любопытством слушавших разговор. Все эти люди были Критобулу чужими, они познакомились только в плавании: и никто из них не знал, что критский наварх был на службе у царицы Ионии - и от нее же получил в дар Геланику, наложницу прежнего ионийского правителя.