Царевну Нитетис с ее наперсницей пригласили на праздник вместе с другими знатными египтянами, считая и Уджагорресента; казалось, Камбис никого особо не выделяет. Были приглашены мужья вместе с женами, как делалось во времена фараонов; и Поликсене представилось, что она опять попала на праздник Амасиса в Мемфисе… если бы не холодная рука Нитетис, державшая ее руку, и не засилие персов повсюду. Персы, везде персы – их бороды, закутанные головы и просто длинные намасленные волосы; запах, исходящий от тел, преющих под тяжелыми одеждами. Фигур их в мешковатых платьях было и не разглядеть, что у сановников, что у воинов.
Но манеры азиатов оказались еще хуже, чем наружность. Только оказавшись среди персов, Поликсена поняла, как чистоплотны египтяне, и как они учтивы!
Ликандр, стоявший рядом со своей госпожой и царевной, громко выругался; но спартанцу все равно было не перекричать гвалт вокруг.
- Что за мерзкий сброд!.. И они называют себя воинами!
И в самом деле, полуобнаженные мужественные греки были куда привычнее и приятнее глазу, чем персидские “бессмертные”, похожие на черепах в панцирях. Но именно этот сброд сейчас праздновал победу…
- Идем, госпожа, - вперед протиснулся рыжеволосый Анаксарх: как тогда, когда начальник греческих воинов торопил Поликсену на праздник Амасиса. Это воспоминание заставило эллинку улыбнуться.
- Идем, божественная, - сзади к Нитетис подступил Уджагорресент; он покровительственно положил ей руку на плечо. – Ничего не бойся… Держись рядом со мной, и все пройдет хорошо, - прошептал на ухо царевне казначей бога, сегодня похожий на перса более, чем когда-либо прежде. Длинные волосы, длинные шитые золотом одежды и белая льняная рубашка, поддетая под низ: это, как знала Поликсена, была особо почитаемая часть одежды у зороастрийцев. Но ведь Уджагорресент египетский жрец высокого ранга?..
Прежде всего он – политик. Правда, бороды Уджагорресент так и не отрастил, потому что их египтяне почти никогда не носили, исключая накладные маленькие бородки.
- Помни, что ты – богиня, а царь Камбис – только человек, - прошептал Уджагорресент, почти коснувшись уха Нитетис губами. Априева дочь подняла голову и улыбнулась, хотя ее бледность не могла скрыть никакая краска.
- Это так. Идемте, - приказала Нитетис всем; и первая двинулась вперед.
Хотя персы громко болтали, смеялись и показывали пальцем на все вокруг, египтян никто не тронул; Нитетис и ее свите даже кланялись, давая дорогу. Но глазели на царевну завоеватели жадно, не в пример благочестивым египтянам. Конечно, азиаты уже знали или догадывались, кто она такая и для чего предназначена…
Пройдя в пиршественный зал, египтяне сели на отведенные им места – у подножия тронного возвышения, по левую руку от Камбиса. По правую сядут его вельможи. Сколько пройдет времени, пока Уджагорресент заслужит такое право – сесть по правую руку от персидского царя?..
В чашах потрескивало яркое пламя, в свете которого все вокруг неожиданно показалось Поликсене тусклым и малозначащим, даже золото на одежде персов. Так вот оно какое – зримое божество ариев; каковы же они сами?
Поликсена, как и ее госпожа, знала персов только по рассказам – из слов тех немногих придворных азиатов, с которыми они могли познакомиться до сих пор, и которые, конечно, приноравливались к нуждам и ожиданиям слушавших их господ.
Теперь господа здесь персы.
Поликсена задумалась, сама не заметив, как ее убаюкал огонь; и только гул голосов у входа заставил ее вернуться к действительности. Она бросила взгляд на замершую на своих подушках Нитетис, потом снова на дверь. Камбис!..
Царь царей вошел в окружении своих “бессмертных”, но в первые мгновения он показался Поликсене старшим братом Уджагорресента: голова перса была непокрыта, и блестящие от благовонного масла черные волосы ниспадали на плечи. Только завитая борода отличала его от казначея бога. Большие черные глаза перса были подведены, щеки нарумянены. Его покрытые золотым цветочным узором пурпурные одежды стелились по полу, под распахнутым халатом виднелась белая рубашка – знак чистоты сердца зороастрийца. Почему-то эта рубашка успокоила Поликсену.