Царица Обеих Земель стояла в дверях, устало и радостно улыбаясь; она молча раскрыла объятия. Поликсена устремилась к ней, и подруги обнялись.
Потом Поликсена провела госпожу к креслу, поддерживая под руку, и усадила. Нитетис поморщилась, опускаясь на сиденье, но потом по ее лицу опять разлилась счастливая улыбка. Она откинула голову на спинку кресла.
- Эту ночь мы проведем вместе… потом еще долго не выдастся такой возможности, - истомленно произнесла божественная дочь, прежде чем Поликсена успела что-нибудь спросить.
Эллинка сглотнула.
- Как все прошло? – воскликнула она. Почувствовала, что краснеет под устремленным на нее взглядом повелительницы. – Было больно? – она понизила голос до шепота.
Нитетис медленно склонила голову. Потом глубоко вздохнула: выражение удовлетворения не покидало ее лица.
- Было немного больно, конечно… но теперь я понимаю, отчего женщины, беря мужа, становятся ненасытными, - сказала она. – Я никогда бы не подумала…
Нитетис запнулась и рассмеялась, прижав ко рту ладони, сложенные лодочкой. Когда она отняла руки от лица, стало видно, что египтянка тоже покраснела до ушей, несмотря на все их прежние забавы и разговоры. Потом она взглянула на подругу и поманила ее к себе пальцем: как видно, даже ей и даже наедине с нею Нитетис могла рассказать о своей брачной ночи с царем персов только вполголоса.
Поликсена быстро встала и придвинула свой стул к креслу царицы. Она опять села рядом и нагнулась к ней.
- Ты знаешь, что мы в таких случаях используем оливковое масло… ну а персы и греки используют его еще и для другого, - усмехнулась Нитетис. – Но Камбис попросил, чтобы я сама… смазала себя… и смотрел!
Поликсена ахнула, прижав ладонь ко рту.
- Артемида!..
- Потом царь повалил меня на постель, но не спешил меня взять. Он целовал меня и ласкал ртом везде, все мое тело, будто хотел всю распробовать и съесть… я чуть не обезумела, разметавшись по кровати, и уже не помнила, кто со мной и что делает. Потом это случилось! Совсем не так, как с тобой… и да, женщины могут жаждать этого и становиться ненасытными, - прошептала Нитетис, сжав руки и вся трепеща от воспоминаний.
Поликсена уткнулась лбом в ее плечо, разделяя стыд и восторг подруги. Нитетис обхватила ее голову горячей ладонью.
- Он скоро уснул, рядом со мной… а я не спала долго, но потом тоже смогла уснуть рядом с ним. А утром проснулась одна. Мой муж не будил меня.
Нитетис рассмеялась в необыкновенном восторге от сознания такой заботливости.
- Когда я встала и вышла из спальни, Камбис ждал меня в пиршественном зале. Сегодня мы там были вдвоем, не считая рабов и стражи. Мы завтракали вместе, и долго разговаривали.
- О чем? – воскликнула Поликсена.
- Ему интересно все узнать обо мне, но мне пока не хватает персидских слов… и приходится выбирать слова, - усмехнулась Нитетис. – Надеюсь, царь царей еще не понимает, когда я выбираю, а когда затрудняюсь…
Поликсена взяла ее за руку.
- А потом что?
Нитетис пожала плечами.
- Потом, как видишь, царь отпустил меня домой. Сказал, чтобы я сейчас же начала собирать свои вещи и слуг: мы возвращаемся в город Птаха, где станем владыками Та-Кемет перед всем народом и перед персами…
Царица стала очень серьезной, глядя на подругу.
- Собирайся, филэ.
========== Глава 30 ==========
Спустя шесть дней великая царица сидела в одиночестве в комнате для приемов на женской половине саисского дворца, которая прежде принадлежала главной царице Амасиса - Нехт-Баст-ероу, дочери верховного жреца Птаха, сейчас оплакивавшей мужа в Мемфисе. При царице была Астноферт, стоявшая за ее креслом и мерно обмахивавшая госпожу опахалом: но и только. Нитетис медленно пила вино, погруженная в раздумья; лишь иногда ее руки сжимались, выдавая нетерпение.
Наконец в коридоре за высокими двойными дверями раздались быстрые гулкие шаги, и Нитетис тут же приподнялась в своем кресле-троне, поставив кубок на столик.
Двое стражников-египтян по сторонам полуоткрытых дверей посторонились, распахивая их шире, и вошел казначей бога.
Нитетис радостно улыбнулась, она протянула руки, чуть не вскочив с места… но усилием воли удержалась в своем кресле черного дерева. Уджагорресент, так же улыбаясь и глядя возлюбленной воспитаннице в лицо, приблизился к креслу-трону и, преклонив колени, поцеловал переплетенные позолоченные ремешки одной из закрытых на носках сандалий царицы.