Уже трое рухнули к ногам Илоя, когда вёрткий стражник смог-таки достать его своей пикой. Блестящее листовидное жало вошло авагцу в левое бедро. Щит был оставлен в лагере, и поэтому острию имперского оружия ничто не мешало вонзиться в варварскую плоть. Илой ощутил острую боль и на миг его левая нога онемела. Он упал на одно колено, но смог парировать удар сверху и в свою очередь ответить обидчику, насадив его тело на свой меч. С трудом поднявшись, немой кхорнит бросил взгляд на ведущую из города дорогу и вздрогнул. С площади к стене бежали солдаты. В ярком свете вновь вынырнувшей из облаков Морслиб, их доспехи ярко блестели. Взгляд Илоя переместился на башню, куда направился Рубид со своей командой, но костёр ещё не горел. Ругнувшись про себя, авагец захромал к цитадели. Вдруг ночную тишину взорвал колокольный набат. Илой ускорил шаг, хотя это и давалось ему с трудом. Но не успел он, пройти и десяти футов, как на верхней площадке башни вспыхнул огонь. Костёр занялся сразу и сквозь пламя авагец увидел Рубида. Тот тоже заметил друга и вскинул руку с мечом вверх.
«Теперь только успеть к воротам» - Илой скороговоркой прочитал молитву всей четвёрке проклятых богов и развернулся на сто восемьдесят градусов. Рядом с ним в мгновение ока выросли бойцы его отряда. Плечом к плечу они зашагали вперёд к лестницам, ведущим вниз, по которым уже взбирались имперские солдаты. Когда первый латник появился на стене, ночь взорвал яростный крик двух десятков северян. Они в унисон скандировали: «Кхорн! Кхорн! Кхорн!», перебивая своим криком звон колоколов. В первый раз за последние два года Илой пожалел, что он немой. Перед тем как вступить в бой авагец посмотрел в сторону лагеря и увидел, как два блестящих потока варваров вливаются по мостам на поле вчерашней битвы. Улыбнувшись изуродованными губами, Илой поддался общему порыву. Его кровь вскипела, и кровавая пелена застлала разум. Перехватив поудобнее рукоять меча, Илой ринулся в битву, разгорающуюся на стене последнего города Империи. Он рубил, колол, делал ложные выпады, и нырки и вновь рубил. Кровь текла по всему его телу от множества ран, мелких и глубоких. Но Илой не чувствовал их и даже не замечал. Он, как истинный берсеркер, одержимый жаждой убийства, просто делал то, что он умел делать лучше всего в жизни - убивать. Немногочисленная полоса кхорнитов на крепостной стене быстро редела, но всё же сдерживала в несколько раз превосходящие силы противника.
Усилием воли, вынырнув из кровавого тумана, Илой, вновь посмотрел за стену. Северные варвары, его кровные сородичи, заполонили собой всё поле боя перед крепостью и толпились у ворот, которые до сих пор оставались закрытыми. Ткнув пальцем в рядом стоящего кхорнита, немой командир, кивком оставил его за старшего, и тут же побежал по стене к надвратной башне, в которой располагались механизмы подъёма ворот. Илой понимал, что если они не откроют ворота и отойдут со стены, то повторится вчерашняя бойня. Варваров просто перебьют сверху, как это было менее суток назад.
Бежать ему было тяжело, но он всё же доковылял до дверей башни и рывком открыл их. Возле самого механизма стояли Рубид и ещё один кхорнит. Их лица и клинки были перемазаны кровью. Они отбивались от наседающих на них имперцев. Из-за узости помещения не все стражники могли принимать участие в бою, и они больше мешали друг другу, чем приносили пользу. Это пока и спасало двоих северян. Зарычав как зверь, Илой обрушил град ударов на незащищённые спины врагов и пока те приходили в себя, убил двоих и ранил третьего. Резко изменив соотношение сил, Илой внёс в ряды имперцев панику и неуверенность, чем тут же воспользовались Рубид и его солдат. Не давая им прийти в себя кхорниты, как сумасшедшие рубили и кололи с удвоенной силой налево и направо. Через пару минут всё было кончено. В маленькой комнате остались в живых только Илой и его седой друг, хотя сейчас благородный цвет волос Рубида был скрыт под толстым слоем грязи и крови. Вытерев и спрятав мечи в ножны, два кхорнита схватились за рукояти подъёмного механизма. Медленно и с трудом, но зубчатое колесо стало поворачиваться, наматывая на барабан толстую цепь. Лоб Илоя покрылся испариной. Он прилагал все силы, как и Рубид и в конечном итоге ворота были подняты и в крепость хлынул красно-зелёный поток варваров-северян. Усталая, но довольная улыбка осветила суровое, испещрённое шрамами, лицо немого авагца. Он выполнил, то, что обещал Артару и Барготу - крепость будет взята в ближайшие часы, последний оплот Империи на пути достижения честолюбивых планов великого завоевателя Хаоса будет сломлен. Теперь осталось выполнить свою часть договора - умереть на этой крепостной стене, забрав с собой в Арагарту как можно больше врагов.