Сона Ситри, наследница рода Ситри, будущая герцогиня и просто высшая демонесса, хоть и не пребывала в скверном расположении духа, но и причин для особой радости у неё не было. И тому было множество причин. Начиная от того, что возвращение обратно в её родной мир вместе со всеми её слугами отложилось на неопределённый срок, и заканчивая тем, что вот уже неделю, в непосредственной и очень опасной близости от её Гаспера ошивалась обладательница третьей из пяти красных нитей судьбы, что были связаны с её Ферзём. Но центральной и самой главной все же была причина в Гаспере, а именно в последствиях злополучного эксперимента Вельзевула. Все же не следовало снимать печати, совсем не следовало.
Сначала три дня полных переживаний и беспокойства за состояния её любимого, который получил сильнейшее истощение всего организма и находился в подобии комы. При этом особо раздражало, что ей установили лимит нахождения в непосредственной близости от Гаспера, а одной горничной было позволено ходить к нему, как к себе домой. Когда бы она не пришла, ферзь Люцефер была или в комнате с ее слугой, или же выходила оттуда. И это раздражало, местами даже бесило. Ей значит нельзя, а непонятной служанке, что неделю назад его впервые увидела, можно? Может, она сама хотела поухаживать за Гаспером. С другой стороны, можно было сделать гадость и приказать Калаварнер, чтобы она мгновенно исцелила его. Хотя нет, этого делать было нельзя, как показало сканирование магией, в его мозгу слишком активные альфа и бета волны, что указывает на то, что его мозг обрабатывает огромное количество информации и ни она, ни другие целители не знали, как поведет себя его тело после внешнего вмешательства. Вот и приходилось терпеть, ждать и переживать. Хотя снова же, переживала она только первые несколько часов, пока не отошла от свежих воспоминаний и ощущений от произошедшего и не услышала от целителей вердикт о том, что здоровью её любимого ничего не угрожает, ему нужен только покой и отдых. Все остальное время она больше бесилась тому, что одна гадина позволяет себе больше, чем она, и при каждой встречи смотрит на неё с превосходством.
Ещё хуже и одновременно лучше стало два дня назад, когда Гаспер очнулся. То, что он очнулся это было хорошо, просто отлично, Сона позволила вздохнуть себе с облегчением, все же по её скромному мнению, Гаспер слишком затянул свое подобие комы, мог бы очнуться быстрей, да и груз неопределённости все же давил на плечи.
Первая же попытка подойти и прикоснуться к нему привела к тому, что он совершено не отреагировал на неё, это задело и обеспокоило, вторая попытка принесла то, что в его взгляде на неё не было узнавания, он будто её не помнил. Вот это на миг до ужаса напугало её, но спустя мгновение она поняла, что он смотрит не на неё, а сквозь неё, будто перед его глазами совершено другая действительность, где её нет. Что делать она не знала, да и банально растерялась тогда, но отточенный острый ум не позволил впасть в панику, логически сопоставив все факты и задействовав магию воды, она смогла предположить, что Гаспер все ещё под воздействием Святого Механизма, который утянул куда-то его сознание. Тогда она предпочла уйти, не мешать, позвать опытных магов и дать Гасперу время прийти в себя, мысленно успокаивая себя, что, во-первых, ничего плохого с ним не произойдёт и вскоре он придёт в норму, и, во-вторых, это же Гаспер! Он всегда будет рядом с ней, это аксиома и все в том же роде.
В то же время, у неё вдруг откуда не возьмись появилось множество мелких, но крайне срочных дел, вроде ничего сложного, вот только их было очень много, а потому забирали огромное количество моральных сил, и времени. Она, конечно, знала, что Гаспер ей во многом помогает, при этом оставляя важные дела только ей, но она не представляла насколько. В такие моменты в пору задуматься о том, сколько же раз он останавливал время во всем мире и сколько лет провёл в подобных заморозках вне времени... Ладно, с остановкой времени во всем мире Сона погорячилась, но вот то, что Гаспер способен создать временные аномалии, в которых может регулировать скорость течения времени относительно остального мира – факт. Она сама бывала в подобных аномалиях. Растянуть секунду реального времени на десять в аномалии для него не проблема. Или же на некоторое время выйти в другое течение времени, так сказать сместиться на его второй слой, он так же способен. В общем, уверенность Соны в том, что без помощи механизма тут не обходилось, была мифриловой. И под конец каждого дня без Гаспера за плечом, Соны была выжата словно какой-то лимон. Делать не хотелось абсолютно ничего.
Тревожным звоночком для неё стало происшествие под конец первого дня после пробуждения Гаспера. Новость о том, что он даже сейчас продолжает видеть перед собой видения своего будущего, а точнее одной из его линий, было неожиданной и она многое объясняла. Особенно некоторые калейдоскопы эмоций на лице её Ферзя время от времени, вроде: понимания-согласия-принятия и в следующий момент отвращения-презрения-тоски. Правда больше всего её интересовали причины появления у него на лице неверия-ужаса-бешенства и последующих за этим очень внимательных взглядов на неё. Которыми он будто пытался найти в ней что-то, что подтвердило его мысли или ведения. И Сона подозревала, что ответ на этот вопрос ей совершенно не понравится, чему способствовало каменное выражение лица и слишком прохладный тон, при его ответах на её вопросы об этом. В таком тоне он с ней ни разу не разговаривал! Ни разу! Но делать какие либо поспешные выводы, а тем более действовать на эмоциях Сона не собиралась. Она сначала все разузнает, изучит и уже тогда будет что-либо решать. Хотя да, осадочек, как бы она не старалась это скрыть, остался. Ну, она ему это ещё вспомнит.
Но не в этом суть. Главная причина хмурого настроения наследницы Ситри из другого мира была в видной только ей одной тоненькой красной ниточке, что связывала Гаспера из её мира, и Грейфию Люцифуг этого мира. Нет, эта нить была и раньше, вот только тогда она была почти прозрачной, едва видимой, паутинкой. А вот теперь эта некогда паутинка превратилась в прочное сплетение нескольких грубых нитей. И вот это было очень плохо, ибо сигнализировало о том, что отношения между её верным Гаспером и этой нахалкой, не знающей своё место и тянущей свои загребущие руки куда не следовало, Грейфией сдвинулись с мёртвой точки. Что автоматически перемещало горничную Гремори из категории “опасный элемент” в “прямая угроза”, все же лишних конкуренток никто не хочет. И так, возле её возлюбленного слишком много женщин, по скромному мнению самой Соны хватило бы и её одной, но раз уж она умудрилась по уши влюбиться в кобелину, то все что остаётся – это смириться.
Нет, для Соны наличие гарема у её любимого было вполне приемлемым фактом, все же он и она демоны, а в их среде подобное вполне нормальное явление, обыденность. И все бы хорошо, если бы не один маленький факт – красная нить.
Казалось бы, что тут такого? На деле все очень серьёзно. Красная нить – это не просто красивое слово, это обозначение вполне конкретной связи для правящей семьи рода Ситри. Только три демона во всем её роде способны понять всю значимость этих слов: она, сестра и отец. Чтобы поняли же другие, нужно вспомнить, чем заведуют Ситри, а именно разжиганием страсти между женщинами и мужчинами, а так же поиску идеальных пар. Страсть и Любовь вот их сфера. А красной нитью называют связь, что может быть только между идеально подходящими друг другу разумными. И её укрепление или ослабление никогда не происходит просто так. До этого в окружении Гаспера было только двое обладателей нити, она и Катрея. А потому с трудом, но Сона смирилась с подобным, другие же девушки не представляли для неё никаких опасностей. По её мнению, они всего лишь временные помехи, стоит подождать и они пропадут, что собственно недалеко от истины. Стоит только вспомнить, кто входит в гарем.