И вот немного нетерпения и муки,чуть-чуть прочемоданной суеты —и вот уже заботливые рукиснимают тень печали и тоски,
И шелест пальм и ветер придорожныйтебя ведут в огней ночную сень,где смысл кажется таким глубоким,но двигаться вдруг почему-то лень
Кто-то спит
Кто-то спит, стихов не пишет,кто-то водку ночью пьет,ну а мы друг друга слышим,дорог нам наш хоровод.
Ленинград-Петербург, кружева
Ленинград-Петербург, кружева,Белый с черным над всем – синева,Серый с желтым, как будто и нет,Не сказал, где на это ответ.
На открытке – три линии, свет,Черных веток контрастный ответ.Синий иней на них или нет?Это тоже ответ или нет?
Или нет, может, вновь или нет?Надоел тебе этот ответ?Надоел этот милый ответ,Петербург – это да или нет?
Лед, чугун, синева, серый свет,И опять – это да или нет?Не сойти бы с ума в этот век,Ты от века такой и навек.
Люблю я вечерне-ночную пору
Люблю я вечерне-ночную пору,когда уже страсти утихли,и крики дневные в глухую норузабились, и съежились вихри.
Лишь тикают часики тихо в ночи,и тускло от чайника светит,что собрано за день – за час расточи,а ночь тишиною ответит.
Ты с ней, с тишиной, говори не спеша,пока сам себя не услышишь,ты нежно смотри на нее, чуть дыша,как будто совсем уж не дышишь.
Я в эти часы ничего не боюсь —что было, уже отгремело,а то, куда завтра опять устремлюсь,в реальность пока не созрело.
За поздним закатом зажжется рассвет,но то будет завтра, быть может,обманчивый «да» и спасительный «нет»еще на немного отложит…
люблю я создавать, неважно что
Люблю я создавать, неважно что,хотя бы только чувствие уюта,лишь только не играть бы мне в лото,где в никуда устроена каюта.
Поэтому я покупаю нить —неважно, сколько стоит, но цветную,и молотком по пальцам стоит шитьмою лишь ткань, единственно такую.
Дешевые я вещи покупал,едва лишь только денежки случались,и красотой обманчивой позвал,когда правдивая давно кончалась.
И вот я понял – дело не в цене!Она не может с красотой сравниться!Простое, сложное – все наравне,когда уж дней уходит вереница.
Стою я очередь за мишурой —едой, посудой, простынями,и счастлив я, пока покойпребудет над моими днями.
не каждый это может спеть —кого-то жизнь скрутила в падлу!Ведь захотеть, но не иметь —уметь с улыбкой это надо.
Меня ты чай звала попить
Меня ты чай звала попить,а я уж думал, что не нужентебе мой голос и делитьсебя не станешь – не разбужен,
или заснул уже тот зов,что нес тебя ко мне взаимноглазами оброненных слов,красноречиво так и оттого наивно.
а оказалось – нет! И чайпредлогом стал твоим случайным,попыткой как бы так нечаяннойпризнаться как бы невзначай.
О радость! Больше и не надо!Так, значит, ты была моей,когда я видел лишь преградывокруг стыдливости твоей.
Чего тогда я опасался?Откладывая на потом,мечты лишь пальчиком касался,слов не найдя немевшим ртом…
Вот и сейчас, все так же тихоя уклонился от игры,кивнул с улыбкой, извинился —и отложил все до поры…
Мои стихи
Мои стихи, быть может, не совсем стихи,поэтому и не всегда они родятся,всего лишь мыслей зарифмованной строкиспособность на экране появляться.
Мужской журнал
Извращены, пресыщены мы нашим веком,всего полно, вот он и не стоит —извечный стержень, что нас человеком,мужчиной делает, пока огнем горит.
Почуяв только удовлетворениежеланное, далекое, увы,одним лишь запахом знакомым наслажденияон щупает голодные умы.
Ему неведомы приличья изначально,он хочет видеть только свой предмет,и опускается и никнет он печально,не встретив вожделению ответ.
Но научился век технологичныйформировать потребности товар —вставал досель под голос мелодичный,теперь не лечит обнаженности кошмар.
Конечно, нынче век мужчин – не спорю,младенцы знают, где у ней губа,но тот, кто драме этой жадно вторит,любви уж не познает никогда.