Вслух решила этого не говорить.
Он собрался уехать после ленча. До этого времени он продолжал задавать мне вопросы — один другого страннее. Спрашивал, как я отношусь к обуви на каблуках, например. Были вопросы по поводу одежды зачем-то и еще по поводу аллергии на лекарства. Я утомленно отвечала на вопросы, ни капли не притворяясь, что мне это интересно. В конце он сказал:
— Не получается…
Он сказал это почти шепотом, опустив взгляд.
— Ты менее человечна, чем я, Белла, — добавил он. — У тебя ненормальные реакции для конституции нервной системы. Должна быть тормозная, но она быстрая, подвижная (2). Даже слишком. Когда что-то случается, ты пытаешься драться с неудобной ситуацией вместо того, чтобы просто избежать её для адекватной экономии энергии, верно?
— Защищаюсь. Как правило.
— Но ты должна бежать, потому что у тебя просто никаких сил не хватит драться со всем подряд, — протянул он. — И это не всё. У тебя не личность, а одни нестыковки. Ничерта не сходится, словно сейчас ты должна быть не тут, а в психушке. Но ты рационально мыслишь, и у тебя всё по полочкам, хотя я не представляю, как такой бардак можно систематизировать. Ты здорова психически, и это самое странное в тебе.
— Так… я всё еще в упор не понимаю, в чём проблема-то? — встревоженно хмурясь, спросила я.
— Лучше бы тебе всё же быть проще, — голос его был вкрадчивым, — тогда ты не будешь привлекать внимание, — он тут же спросил: — Слушай, а что скажет твой отец, если завтра не застанет тебя дома вечером?
— Решит, что я провалилась в стиральную машину, потому что я сказала, что вечером буду стирать, — скептически ответила я. — А чьё внимание я не должна привлекать?
— Он завтра дома? — осторожно уточнил Эдвард, проигнорировав мой вопрос.
— Нет, на рыбалку собрался.
— Плохо для тебя, — улыбнулся он, посмотрев на меня со злым лукавством.
— Не напугал, — холодно сказала я.
— Но ты знаешь, что я могу.
— Ненадолго, — парировала я. — И ты не ответил…
— Я и не собирался.
— Почему ты едешь на охоту именно с Элис?
— Она надежная, — ответил Эдвард, помолчав.
— А остальные? Какие они?
— Ты познакомишься со всеми ними достаточно близко, чтобы иметь об этом представление, — без всякого энтузиазма ответил Эдвард. — Джаспер солдат, он самый хладнокровный из нас. Может, потому он и выбрал Элис — она всегда умела его немного уравновешивать. Самый легкомысленный и сильный из нас — Эмметт. Когда дело касается расчётов и планирования, стоит обращаться к Розали. Карлайл, впрочем, контролирует нас всех уже очень давно. Вероятно, все, кроме меня и Элис были за то, чтобы тебя ликвидировать. Карлайл никогда не голосует, хотя именно за ним последнее решение. Карлайл выслушал каждого из нас, и мне удалось убедить его, что тебя можно оставить в живых. Он мудр, хотя и неизбежно бывает жесток. Издержки возраста и его положения, — он пожал плечами. — Ни у кого из них нет к тебе никаких личных счетов, Белла. И быть не может.
— Смешно представить, что хоть кто-то из вас может испытывать ко мне нечто подобное, — вырвалось у меня с некоторым пренебрежением. Это было искренне, но мне не понравилось, что я это не проконтролировала.
Эдвард нахмурился недоуменно:
— Почему ты вдруг это сказала?
— Обожаю высказывать вслух очевидные факты.
Он безразлично пожал плечами.
— Семья предубеждена теперь только против меня, но мне всё равно.
— И всё из-за меня, — сказала я, опустив взгляд. — Я бы извинилась, но ты сам виноват. Ты знаешь.
— Тебе и не за что извиняться. Это мой сознательный выбор, — небрежно сказал он.
— Это и странно…
— В третий раз я с тобой фильм смотреть не стану. Это испытание выше моих сил, — сказал он. — Поэтому не останусь на биологию.
— Понимаю, — сказала я, постаравшись, чтобы голос не звучал печально.
— Не уверен, — ответил он сухо, после чего посмотрел мне за спину: — Привет, Элис.
Я даже похолодела. Эдварда я не боялась, но я совершенно точно знала, что его семья относится ко мне, мягко говоря, настороженно. Я обернулась и увидела невысокую, поразительно красивую кареглазую девушку, которая ослепительно мне улыбнулась. Я смущенно улыбнулась в ответ.
— Привет! — она помахала мне рукой. — Нам пора, Эдвард.
— Во сколько завтра встретимся? — спросил он меня, поднимаясь из-за стола.
— Как можно раньше, — рассеянно пробормотала я.
Элис пожала плечами:
— А как же поспать подольше в выходной?
Я ответила:
— Ну… мне как-то не особенно хочется спать завтра всё утро.
— Тогда увидимся, как обычно, — деловито сказал Эдвард.
На прощание он снова погладил меня по щеке, и на сей раз мне было трудно реагировать хладнокровно, но, вроде бы, получилось. Даже если и нет, не думаю, что он обратил внимание.
Оба они ушли, не прощаясь, но мне не понравилось, как внимательно и словно бы слегка опечалено Элис взглянула на меня. Наверное, из всех она одна, если подумать, ни разу не посмотрела на меня ни с холодностью, ни с презрением. Эдвард сказал, что уж Элис я точно могу не бояться, и теперь я верила ему, хотя и не могла понять, почему. Было что-то такое наивное и слегка изломанное в ее хрупком облике…
«Я должна что-то с этим делать, — раздраженно подумала я. — Физиологическая часть влюбленности слегка действует мне на нервы и отвлекает». Стоило мне разозлиться, и у меня не осталось и следа от печали, которую я испытывала от того, что Эдварда нет рядом. Весь остаток дня я почти не вспоминала о нём, уйдя с головой в то, что мне было интересно. Любовь никак мне не мешала. Гораздо больше меня волновало то, что я узнаю завтра…
Завтра я смогу задавать свои вопросы.
_________________________________________________________________________
(1)MMPI (СМИЛ) - Миннесотский многоаспектный личностный опросник. В нём 566 вопросов.
(2)Меланхолики (чистого типа) - трусливы, плаксивы, придают большое значение любой мелочи, обращают повышенное внимание на трудности. Это тормозной тип нервной системы. Белла меланхолик по большей части.
========== Коллапс. Часть третья - на свету правда уродлива ==========
Я осталась на дополнительные занятия в спортзале. Меня переполнял восхитительный душевный подъем. Я почти освоилась с мыслями о том, какая окружает меня реальность. Думать о том, какое место мне в ней уготовано, оказалось волнительно. До сего момента места в мире мне не было, и я жила, словно тень, не свою жизнь. Я чувствовала себя живой.
Занятия прошли ужасно, но я делала кое-какие успехи. Мне удалось подтянуться целых два раза. Это огромный шаг вперед, потому что когда я приехала в Форкс, я не могла подтянуться, вообще, ни разу.
Эдвард пригнал пикап ко двору, как и обещал, что вызвало во мне смутное беспокойство. Я очень трепетно отношусь к своей собственности и личным вещам. Мне плевать, кто он — вампир или папа римский — но в моей комнате он не будет трогать то, что ему не принадлежит. На сидении я обнаружила записку: «Постарайся не умереть, пока я за тобой не приглядываю».
— Раньше же как-то получалось, — скептически ответила я в воздух.
Но раньше я не знала об упырях. И прочей нечисти, если она существует…
Весь оставшийся день я не позволила себе маяться. Я устроила большую стирку в доме. Слушая музыку, хорошенько убралась на кухне и в гостиной, заботливо протерев все дорогие папиному сердцу рамочки. Потом поставила готовиться ужин и села за домашнее задание. Только потом я позволила себе начать копаться в сохраненных из сети статьях на тему бешенства. Информацию об оборотнях я искать пока опасалась.
После ужина с отцом, уже перед сном я легла в кровать и стала слушать музыку. Если в мире и существовало какое-то моё место, то я, ничего не зная о нём, чувствовала его, когда разбиралась в статьях, искала интересующую меня информацию по крупицам или говорила с Эдвардом.
С мыслями об этом я уснула. Мой плеер полностью разрядился за ночь.
Я проснулась очень рано. Утренний свет мягко и почти ласково озарял комнату, в которой прошло моё раннее детство. Я сонно поднялась и заглянула в окно. Небо было бледно-голубым, холодным, но низкое солнце всё еще было под пеленой облаков, медленно уходящих за горизонт. Форкс снова сделался потрясающе контрастным. Мне показалось, я могу разглядеть каждое дерево леса далеко впереди. Этот лес обычно всегда таинственно скрадывает туман или пелена дождя.