- Сколько лет Вашей матери? – спросила Мередит. Ее тон был вежлив, но опытный взгляд Бонни уловил, что она под ужасным впечатлением.
- О, она умерла еще в начале века.
Пауза. А затем Мередит овладела собой.
- Простите, - сказала она. – У нее, наверно, была долгая...
- Я должна была сказать, в начале предыдущего века. Это было в 1901.
В этот раз у Мередит был шок. Но она почти не показала виду.
Нежный пристальный взгляд миссис Флауэрс посмотрел то на одну девушку, то на другую.
- Я была медиумом. В эстрадном представлении, знаете. Трудно войти в транс перед сотнями людей. Но да, я действительно Белая Ведьма и у меня есть Силы. И сейчас, когда вы закончили пить свой какао, я думаю, пришло время пойти в Старый Лес и найти ваших друзей. Даже если сейчас лето, мои дорогие, вам нужно одеться потеплее, - добавила она. – Я уже готова.
Глава 24
«Никакой легкий поцелуй не удовлетворил бы Дамона», - подумала Елена. С другой стороны, Мэтта нужно соблазнить, иначе он не сдастся. К счастью, Елена уже давно разгадала код Мэтта Хоникатта. И она планировала быть бесжалостной в использовании его слабого, восприимчивого тела.
Елена отпустила его и вздохнула. Она почувствовала, как что-то поползло по ее лапаткам, как будто кто-то наблюдал за ней. Она оглянулась и увидела Дамона, стоящего на некотором расстоянии от нее с сосновым прутом Вирджинии, но она не почувствовала ничего необычного. Она оглянулась еще раз – и ей пришлось зажать кулаком рот.
Дамон был здесь; рядом с ней; так близко, что она не могла бы протянуть два пальца между его телом и ее. Она не знала, как ее рука не коснулась его. Она практически оказалась заманена в ловушку между двумя мужскими телами.
Но как он это сделал? Не было никакой возможности на перемещение с того места, где он стоял, на то, которое было на расстоянии двух дюймов от Елены за секунду, на которую она отвернулась. Никакого звука, похожего на то, как он продирается через сосновые иглы, как феррари, он просто появился...тут.
Елена сдержала крик, который уже хотел вырваться из ее легких, и попыталась дышать. Ее тело остро ощущало тревогу. Мэтт дрожал позади нее. Дамон наклонился и все, что она могла унюхать была сладость сосновой смолы.
Что-то с ним не так. Что-то не так.
- Знаешь что, - сказал Дамон, наклоняясь вперед так, что она наклонилась от него к Мэтту и даже находясь напротив трясущегося тела Мэтта она смотрела прямо на Запретные Лучи на расстоянии трех дюймов. - сейчас ты получила двойку с минусом.
Теперь Елена дрожала так же как и Мэтт. Но она должна была овладеть собой, должна была встретить эту агрессию лицом к лицу. Чем пассивнее были она и Мэтт, тем больше времени было у Дамона, чтобы подумать.
Ум Елены лихорадочно искал выход.
«Возможно, он не читает наши мысли, - подумала она. – Но он, конечно, поймет, если мы будем говорить правду или лгать. Это обычная вещь для вампира, пьющего человеческую кровь. Что мы можем сделать? Что мы можем сделать с этим?»
- Это был приветственный поцелуй, - смело сказала она. – Чтобы определить, что за человек, которого ты встретила, так что ты всегда сможешь угадать его последующие действия. Даже...даже хомяки это делают. Теперь...пожалуйста...мы можем немного пошевелиться? Я чувствую себя раздавленной.
«Это слишком провокационная позиция, - подумала она. – Для всех.»
- Даю еще один шанс, - сказал Дамон, и в этот раз он не улыбался. – Я хочу увидеть поцелуй – настоящий поцелуй – между вами. Или…
Елена извивалась в ограниченном пространстве. Ее глаза искали Мэтта Они, в конце концов, долго были парой в прошлом году. Елена видела взгляд голубых глаз Мэтта: он хотел поцеловать ее настолько, насколько он вообще мог чего-то хотеть после той боли. И он понял, что она должна будет пройти через все эти капризы, чтобы спасти его от Дамона.
«Так или иначе, мы выберемся», - подумала Елена, мысленно обращаясь к нему. У некоторых парней не было никаких кнопок в эгоистичной области их мозга. У некоторых, как у Мэтта, были кнопки «ЧЕСТЬ или ВИНА»
Мэтт был спокоен, когда она взяла его лицо в свои руки, наклоняя его к себе и вставая на цыпочки, потому что он так вырос за последний год. Она думала об их первом настоящем поцелуе в его машине по пути домой с мелкой школьной дискотеки. Он был напуган, его руки были влажными, внутри он дрожал. Она была спокойной, чувственной, нежной.
А сейчас она двигала теплый кончик своего языка к нему, раздвигая его замороженные губы. И на вский случай, если Дамон подслушивал ее мысли, она думала только о Мэтте, о том, какой он солнечный, о его теплой дружбе, храбрости и любезности, с которой он всегда обходился с ней, даже когда она рассталась с ним. Она не поняла, когда его руки обняли ее за плечи и когда он стал управлять поцелуем, как человек, умирающий от жажды, который наконец нашел воду.
Она ясно понимала: он никогда не думал, что когда-нибудь еще раз поцелует Елену Гилберт вот так.
Елена не знала, как долго это продолжалось. Наконец она убрала свои руки с шеи Мэтта и отстранилась.
А потом она что-то осознала. И в страшном сне невозможно было представить, что Дамон походит на режиссера. Он держал камеру размером с ладонь и смотрел в видоискатель. Он снял все это.
С Еленой, отлично узнаваемой. Она понятия не имела, что случилось с бейсбольной кепкой для маскировки и темными очками. Ее волосы были в беспорядке, а дыхание ненарочно участилось. Кровь прилила к ее коже. Мэтт не выглядел так собранно, как она думала.
Дамон смотрел на них из видоискателя.
- Зачем тебе это нужно? – Мэтт зарычал голосом, абсолютно отличающимся от его нормального.
«Поцелуй тоже его задел», - подумала Елена. Больше, чем ее.
Дамон высоко поднял сосновую ветвь и снова и снова махал ей, как японский фанат. Сосновый аромат достиг носа Елены. Он выглядел задумавшимся, как если бы думал, попросить их переснять кадр или нет, затем передумал, блестяще им улыбнулся и убрал камеру в карман.
- Все, что вам нужно знать – это был великолепный кадр.
- Тогда мы уходим, - поцелуй как будто придал Мэтту сил, даже если для того, чтобы говорить неправильные вещи. – Прямо сейчас.
- О, нет, но сохрани это преобладающее агрессивное отношение. Как будто ты снимаешь с нее рубашку.
- Что?
Дамон повторил тоном режиссера, дающего инструкциии своим актерам.
- Расстегни пуговицы на ее рубашке и сними ее.
- Ты псих, - Мэтт повернулся и посмотрел на Елену, как раз вовремя, чтобы увидеть выражение на ее лице и единственную слезу, текущую из глаза, не прячась.
- Елена...
Он отвернулся, но она тоже отвернулась. Он не могу заставить ее взглянуть ему в лицо. Он мог чувствовать жар, исходящий от ее щек.
- Елена, давай бороться с ним. Разве ты не помнишь, как боролась с плохими вещами в комнате Стефана?
- Но это хуже, Мэтт. Я никогда не чувствовала ничего хуже этого. Это сильно. Это...давит на меня.
- Ты хочешь сказать, мы должны признать его...? – именно это сказал Метт, он говорил так, как будто был уже на краю того, чтобы стать плохим. То, что говорили его глаза, было простым. Они говорили: «Нет. Нет, даже если он убьет меня за отказ.»
- Я имею в виду...- Елена вдруг повернулась обратно к Дамону.
– Отпусти его, - сказала она. – Это касается только нас с тобой. Давай уладим это без него, - она продала бы душу дьяволу, чтобы спасти Мэтта, даже если он не желал быть спасенным.
«Я сделаю все, что ты захочешь», - подумала она, громко мысленно обращаясь к Дамону, надеясь, что он услышит это. В конце концов, он пил ее кровь против ее воли – по крайней мере сначала – раньше. Она могла бы пережить это снова.
- Да, ты сделаешь все, что я захочу, - сказал Дамон, доказывая, что он мог читать ее мысли лучше, чем она думала. – Но во прос в том, после скольки?
Он не сказал чего «скольки». Он и не должен был.