В день состязаний ровно в 5.45 Ливиу вышел из дому, он нервничал, расхаживал взад-вперед по тротуару и курил. Голова у него слегка кружилась, был он не в духе, находя, что вставать в такую рань — варварство. Обычно в это время он только возвращался домой.
Над городом вился легкий туман. День обещал быть ясным и теплым. От кленов веяло влажной свежестью. Ровно в 6.00 подъехала на машине Лина, остановила почти неслышно. Ливиу сел рядом и легонько похлопал ее по спине, но не произнес ни слова. Через двадцать минут они заправились на бензоколонке. С 6.35 до 8.00 простояли где-то на обочине под акациями, тщательно проверяя машину. В 8.30 поехали к карьеру километрах в пяти от Тимиша. День был воскресный, на карьере было тихо и безлюдно. Ливиу с Линой набили два мешка песком и, кряхтя и потея, общими усилиями уложили в багажник. Потом надели купальные костюмы и искупались в утренней освежающей реке, вылезли из воды и стали бросать жребий: кому на гонках вести машину. Вода у ног тихо журчала, на другом берегу куковала кукушка. Жребий выпал Ливиу.
Ровно к 9.30 в числе других одиннадцати участников они прибыли на стартовую площадку. Судьи всех занесли в список. В 9.45 неожиданно прикатил принц Николае, он тоже решил участвовать в гонках. Пятеро автомобилистов сразу спасовали, один из них сказал довольно громко: «Тягаться с ненормальным!» Ливиу с Линой остались. Надели шлемы, очки, длинные по локоть перчатки на пуговках — и стали неузнаваемы. И очень кстати, потому что из сопровождавшей высокую особу полицейской машины вылез полковник. Его высочество прибыл на гонки в голубом двухместном «бьюике», второе место пустовало. Принц тоже был в шлеме, в защитных очках и в перчатках; прежде чем выехать на стартовую черту, он послал всем воздушный поцелуй. Ливиу, не снимая перчатки, вяло помахал ему рукой в ответ.
— Полон оптимизма, паршивец! — процедила сквозь зубы Лина и выплюнула изо рта сигарету.
— Это его дело! А твое: следить, что происходит сзади, и говорить мне.
Судья махнул флажком. Рокот моторов на мгновение всех оглушил, поднялось облако пыли. Такого ни Ливиу, ни Лина не ждали. Слева и справа их теснили идущие обок машины. Чьи они, невозможно было разглядеть.
— Что сзади?
— Ни черта не видно! Одна пыль! — крикнула она ему на ухо и расхохоталась.
Этот смех, непроглядная пыль, возможная опасность разозлили Ливиу донельзя. Он сбавил скорость, пропуская всех вперед.
— Ты что делаешь?!
В голосе Лины звучала обида. Он понял: она огорчена, но объяснять ничего не стал. Последний участник обошел его, а он все притормаживал. Не мчаться же скопом. Машины рассеялись по трассе. Все! Пора! Ливиу стал набирать скорость. Лина поняла, — узкое лицо с лошадиными зубами просияло. Она заерзала, стащила перчатку, зажала ее в кулаке. Минуты через три они обошли несколько гонщиков. Те шли впритирку друг к другу. За первым же поворотом увидели автомобиль, валявшийся вверх колесами. В первом селе переехали гуся, а во втором увидели четырех раздавленных предшественниками и успокоились. В третьем обошли еще двух гонщиков.
— Его среди них нет! — прокричала Лина.
Они настигли его минут через шесть. Остальные были давно позади. Лина все время стояла на коленях, следя за дорогой сзади, теперь она развернулась и впилась взглядом в голубой «бьюик», из которого торчала голова принца в шлеме, похожая на большое кофейное зерно. Обойти «бьюик» не удавалось, каждый раз он маневрировал, преграждая им путь.
— Вот шельма! — прорычала Лина, колотя кулаками по коленкам.
Ливиу вел машину, стиснув зубы, держась в двух метрах от принца. Впереди был последний поворот. «Бьюик» слегка занесло в сторону, этого оказалось достаточно, чтобы проскочить. Они поменялись ролями. Но Ливиу не стал прижимать «бьюик», не из благородных побуждений, нет, — он знал, чем это грозит. Принц гнал вовсю. Того и гляди, обойдет. Лина снова повернулась: «бьюик» шел почти рядом. Ослепительный никелевый радиатор сверкал на полкорпуса позади них. Вдруг Лина увидела, что принц начинает слегка отставать, будто пятится назад, и заорала во все горло: «Все! Он выдохся!» Ливиу вздрогнул, как конь, которого стегнули хлыстом, мертвой хваткой вцепился в руль и впился глазами в черту. Они вихрем пересекли финиш, голубой «бьюик» остался сзади; толпа ликовала, люди размахивали руками, платками, шляпами.
Остановились они далеко в поле, выключили мотор, сняли шлемы и услышали невозможную необъятную тишину. Метрах в ста от них остановился «бьюик». Легкий ветерок холодил вспотевшие лица. Слышно стало, как бурлит вода в радиаторе. Потом раздались тяжелые шаги.