Значит, и Марилена! Значит, пало и их семейство! Или, пользуясь терминологией Мэри Мэргитан, вышло на «баррикады». Стало быть, благодаря Марилене, и он стал «борцом». Он не знал, плакать ему или смеяться. Почему же сама Марилена ни словом никогда не обмолвилась? Он торопливо простился с Мэри и пошел искать Марилену.
— Мое почтение, мэтр, мое почтение!
Это еще кто? Недоумевая, он огляделся по сторонам, под лопаткой больно кольнуло. Все-таки он здорово продрог! Кто же это его окликнул? А, мошенник Беша! Вот кому здесь самое место! Север холодно кивнул, слегка приподняв шляпу, и зашагал дальше. Какие красивые вещи лежат вперемешку с хламом! Смотри-ка, и супруга доктора Дамиана здесь. На этот раз он сам поздоровался, с горечью отметив, что свыкается со всем этим безобразием.
— Как Аврам?
— Заразился от больных гриппом, я пока вместо него. Что? И Аврам?.. Да, Мэри Мэргитан была права…
— Передайте ему привет!
Что за времена! Что за времена! А тот высокий благородной наружности мужчина, это не… Ну конечно, господин Гринфельд, глава общества домовладельцев. Они одновременно и величественно приподняли шляпы, молча поприветствовав друг друга. Осталось только повстречаться здесь с Никулае! И все, похоже, чувствовали себя здесь как рыба в воде. Север не знал уже, что и думать, ему было не по себе.
— Папа Север! Папа Север!
Марилена! Он едва не прошел мимо, не разглядев ее в толкотне. Значит, и она от него не прячется! Счастливый, будто ребенок, наконец отыскавший в вокзальной толчее свою мать, Север кинулся к ней.
— Марилена! Что ты здесь делаешь? — укоризненно спросил он.
Она улыбнулась.
— Торгую, папа Север. Стараюсь не отстать от времени…
Рядом с ней стояли госпожа Мэзэрин, госпожа Шлезингер и еще две незнакомые дамы. Все они улыбались друг другу как сообщницы, и чувствовалось, что эта ярмарочная жизнь их тесно сплотила.
— И давно ты сюда ходишь?
— Сегодня — второй раз.
— И ничего мне не сказала…
— Мне не хотелось вас огорчать, папа Север. Вы решили что-то продать?
— Если бы что-то? Все! Бедняжка Олимпия и не подозревает, что я разорил наш дом…
— А мы потихоньку ее подготовим. Это я беру на себя. А в следующее воскресенье я что-нибудь прихвачу из ваших вещей.
— Да, да, за комиссионные.
— Боже, что вы такое говорите, папа Север?! Какие комиссионные?! Не чужая же я вам!..
— Именно поэтому, дорогая моя! Мы с тобой образуем акционерное сообщество, — он повесил палку на сгиб локтя и потер руки, — тебе не холодно?
— Холодновато. Но мы то поболтаем, то поругаемся с каким-нибудь цыганом, то выпьем по глотку кофе — глядишь и согрелись немного. А вы замерзли? Не надо вам было сюда приезжать.
— Я и в самом деле сильно озяб, — подтвердил он, топая ногами.
Марилена наклонилась, подняла завернутый в плед термос. Налила в отвернутую крышку кофе и протянула Северу, от кофе шел пар. Север обхватил крышку обеими руками, радуясь теплу, проникшему сквозь перчатки. Поднес ко рту, понюхал, и усы у него от удивления поползли вверх.
— Настоящий кофе, — выдохнул он ошеломленно.
— Когда-то я купила немного на черном рынке и припрятала на черный день.
И впрямь черные дни! Невестка адвоката Севера Молдовану, бывшего сенатора, торгует вещами на толкучке. Он сделал глоток и закрыл глаза, наслаждаясь теплом и ароматом кофе. Он сделал еще глоток, и еще и, оставив половину, вернул Марилене. На душе сразу повеселело. Ах, как давно он не пил настоящего кофе! За любые деньги надо будет достать для Олимпии. Только сперва посоветоваться с Аврамом, не повредит ли он ей.
— Спасибо. Больше я не могу — давление. Но кофе восхитительный.
— Почем сапожки, красавица?
Здоровенный цыган в полушубке и смушковой шапке, наверняка барышник, вертел в руках ботинки. Влад из них уже вырос.
— Четыре тысячи.
— Даю тысячу, и по рукам!
Марилена рассмеялась.
— А почему не половину?
Оскорбленный Север вмешался:
— Настоящее шевро, такого нынче не сыщешь!
Остальные дамы в один голос поддержали:
— На кожаной подметке!
— Не какой-нибудь картон!
— Довоенные!
— Ладно, будь по-вашему, тысяча двести, — набавил покупатель.
— Идите-ка лучше своей дорогой, — рассердился старик.
Цыган швырнул ботинки обратно на груду вещей.
— Ну и грейтесь своей довоенной кожей!
— Уступи за две, — торопливо подсказала госпожа Мэзэрин, когда цыган чуть отошел в сторону.
— Так и быть, берите за две, — крикнула Марилена ему вслед.