— Здравствуйте, господин адвокат!
Север вздрогнул. Сторож Кива. Он нарочно громко топал, шагая по аллее, желая, чтобы старик его заприметил, но Север слишком углубился в свои невеселые мысли. Кива остановился в двух шагах от скамейки, в серой штатской одежде он казался еще более тощим.
— Как дела, дружище Кива? — радостно спросил Север.
— Да вот, все с героями, господин адвокат.
— Да, да… вижу… тут у тебя чисто. Госпожа Марилена платит тебе?
— По возможности и платит, дай ей бог здоровья. Времена нынче тяжелые… Да я все равно за могилкой присматриваю… потому как добро помню… кто меня, значит, сюда пристроил… да и теперича никто мне слова худого не говорит…
Старик мрачно кашлянул. Кива стоял в почтительном отдалении, слегка склонившись, и старик вновь почувствовал себя прежним важным, сановитым Севером Молдовану.
— Пора бы тебе, Кива, об этом и позабыть, — многозначительно заметил он. — А то узнают, кто тебя устроил, и не исключено, что попросят отсюда…
Он и сам понимал, что говорит вздор, но слова, произнесенные столь глубокомысленно, благотворно подействовали на него самого и, как ему казалось, должны были придать ему веса в глазах Кивы. Но получилось наоборот, Кива засомневался и впервые позволил себе выразить свои сомнения вслух:
— С мертвыми-то возжаться кто станет?.. тут на прошлое не глядят…
— Ну, да?! — обиженно протянул старик, точно хотел сказать, «что ты в этом понимаешь, дурень…» — Я и не таких повидал в последние месяцы…
Кива весь обратился в слух. Он еще ниже согнулся, с робостью подошел поближе и спросил с заговорщицким видом:
— А за что вас взяли, господин адвокат?
— За то, что я Север Молдовану и ни за что больше!
— Так, так… Ваше счастье, господин адвокат, легко отделались… Как только я узнал, что вас взяли, так и сказал себе, — вы уж простите меня грешного — господину адвокату конец, не лежать ему возле господина Ливиу, и не посажу я цветочки на его могиле… Да вот, избавил господь… вернулись…
Старику не очень-то приятно было такое слышать, хотя он понимал, что говорит Кива от чистого сердца. Он сказал угрюмо:
— Не могли Севера Молдовану сгноить в тюрьме без суда и следствия… не мог он умереть, как собака…
— Это верно!..
Север поднялся, надел шляпу. И тихо пошел к воротам, а рядом вышагивал Кива. Шли они по широкой посыпанной песком аллее. Север увидел новые могилы, — могилы советских солдат, вытянувшиеся строгими рядами, чистые и ухоженные, с подстриженными газонами, цветущими розами.