– Отправляю сообщение твоему отцу. Я знаю, в самолётах не ловит мобильная связь. Может быть, когда-нибудь… оно дойдёт.
– Ты меня пугаешь.
Мама прижала его к себе. В другой ситуации это бы его смутило, но сейчас он тоже обнял мать, вдыхая лёгкий аромат духов, исходивший от её одежды.
– Как бы я хотела сказать, что всё будет в порядке.
– Но ведь будет? Мы же не можем упасть.
– Ты ещё так юн, мой мальчик.
– Мы летим, шасси работает, – продолжал настаивать Игорь. – Ведь работает шасси без двигателей? Пилот посадит самолёт куда угодно.
– Ой, божечки, под нами жилой массив.
Игорь приник к иллюминатору. Их борт летел так низко, что казалось возможным дотронуться до антенн на крышах. Самолёт планировал на астрономической скорости, дома быстро пропали из поля зрения. Их сменил лес и отдельные хозяйственные постройки.
– Кажись, скоро посадка, – заметил Игорь. – Мы всё ниже и ниже.
Мама утёрла слёзы и принялась лихорадочно вчитываться в брошюру по технике безопасности, засунутую в кармашек впереди стоящего кресла. На низкой высоте самолёт безостановочно трясло. Или это её руки дрожали от волнения.
– Мам, а если мы разобьёмся? Как я школу окончу? Как… Как жизнь будет продолжаться без меня?! До старости ведь ещё так далеко.
– Ты не думай, Игорёша. Не думай об этом. – Мать не справлялась с обильно текущими по щекам слезами. – Пообщайся про себя с Полиной, отцом, Джейком. Они тебя услышат. Скажи им, как сильно ты их любишь. Передай что-нибудь. Попроси прощения.
– Я не хочу умирать. Мне ещё рано умирать, мама. Это неправильно!
Игорь зажал уши руками, не в силах выносить отчаянные крики людей. Они сводили его с ума. И снова тепло маминых объятий немного успокоило мандраж. Она поцеловала его в макушку, погладила по волосам.
– Родной мой, – сказала она с грустью в голосе. – Прости, если не уберегу.
Этих слов Игорь не услышал. Он вдавливал ладони в ушные раковины, наблюдая, как за окном проносится лес. Брюхо «Боинга» едва не задевало острые верхушки.
– Всем приготовиться к жёсткой посадке! – прозвучала команда по внутреннему радио. Люди начали упираться в кресла, наклоняться и складываться в три погибели.
Игорь в последний раз встретился взглядом со своей мамой и закрыл лицо ладонями.
6
– Вон оно как вышло.
Старику не хватало ощущения трости в руках. Он по привычке сложил ладони зонтиком, уперев локти в подлокотники. Полтора часа просидел натянутый, как гитарная струна, не смыкая глаз. Положение немного спасали леденцы, которые он рассасывал штука за штукой. Происходило что-то странное, не помещавшееся в рамки его знаний. Сущность проплыла мимо него в конец салона, не задерживаясь. Это означало, что она пришла не по его душу. Чего он только ни перебрал, теряясь в догадках. Даже такой абсурд, как оптический обман зрения. Нет, он чувствовал статическое шевеление волосков на теле, когда посланник смерти поравнялся с ним. Такое себе не придумаешь.
Вконец себя измотав, Старик осмелился заглянуть в проход якобы невзначай. Сущность бесследно исчезла, в какой раз растворившись в воздухе.
Всё встало на свои места, когда заглох правый двигатель. Зрение его не подвело, Сущность приходила не за ним, а за всеми, кто находился внутри железного брюха. Церемониал массовых смертей, по всей видимости, имел иную природу, нежели личный.
Денис отвлёкся от горящего за иллюминатором двигателя. Точнее от дымового шлейфа, с их мест открывался вид только на кусочек крыла.
– Что вы сказали?
– Я думал от рака сдохну, но старуха смогла меня удивить. Видать, на роду мне написано. И сон в руку, чтобы я на самолёт сел. Складно всё.
– Говорите тише, – рассерженно сказал Денис. – Не подливайте масла в огонь. Переполоха и без вас хватает.
– Всё одно, смерть.
– Я же просил! Никто не умрёт. Долетим с одним двигателем, до аэропорта рукой подать. Съешьте леденец и не паникуйте.
– Мне от них плохо, переел.