Денис засиял от удовольствия.
– Текст для меня вторичен, – принялся он объяснять. – Главное – это мелодия. Точнее эмоции, которая она проводит. Представь, как на меня влияла эта песня в подростковом возрасте, если до сих пор завораживает.
– Что для тебя музыка?
– Эмоции. Как и всё в нашем мире, – не задумываясь, ответил он. – Музыка – это продолжение моей натуры. Это ростки, проросшие наружу из семени одержимости. Пока длится запись, пока я выступаю в роли исполнителя, весь спектр переживаний, от горя и удивления до гнева и радости, рождается и умирает внутри меня. С этим может сравниться разве что актёрское мастерство.
– Сыграй что-нибудь, – попросила она, приподнимая подушку и удобнее усаживаясь на кровати. Безликие тени плясали по обнажённому телу. Чёрно-белая картина могла стать украшением любого музея современного искусства.
– Сейчас? В монолитно-каркасных домах тонкие стены.
– Что-нибудь личное, что характеризует тебя.
Дважды его просить не пришлось. Он воткнул провод в розетку, оживляя пианино. Поставил уровень громкости на минимальное значение. Играть в темноте – всё равно что с завязанными глазами. Белые клавиши сливались в сплошную вытянутую линию. Он отмёл идею зажечь хотя бы настольную лампу. Свет неизбежно разрушит магию сумерек. Сидеть в трусах перед девушкой для него сродни подвигу, даже после секса с ней. Пальцы зависли над клавиатурой. Он перебирал в уме спокойные мотивы, пока не добрался до подходящего моменту варианта.
– Да простят меня соседи.
Основную мелодию предваряло пышное вступление в басовом ключе, без запинки потеснённое фортепианной трелью из верхнего регистра, кочующей ко второй и первой октавам, где предстояло развернуться основному повествованию. Сначала он не собирался петь и только на первом куплете сообразил, что допустил чудовищную ошибку, отыграв аккомпанемент вместо мелодии. Деваться некуда. Не желая прослыть дилетантом, он выбрал стыд. Слава богу, темнота скрывала алеющие щёки.
– Злой рыцарь Пеллеас блуждал по просторам, он гнал свою лошадь в чужие края…
Он верил, что счаааастье прожорливым взором, отыщет, сменяя луга и поля…
За руку принцессы сражался отважно, врага побеждая холодным мечом…
И сердце красаааавицы заполучая, и горы сокровищ, и замок со рвом…
Пение вполголоса позволяло попадать во все ноты. Ко второму куплету он приступил с невозмутимой уверенностью.
– …Он ждал своё счастье, судьбу проклиная, терзаясь в сомненьях, обиду тая…
И горя чужоооого не замечая, тоску утоляя бутылкой вина…
И снова усталую лошадь седлая, скакал по земле, не считая летааааа…
Быстрым движением совместил режим grand piano с chorus для исполнения припева. Средневековые церковные напевы органично встраивались в канву сюжета.
– О, рыцарь, останься! О, рыцарь, куда ты!
Чужая трава не всегда зеленей…
О, рыцарь, останься! О, рыцарь, куда ты!
Чужая трава не всегда зеленей…
Весь свет он объездил, седин прибавляя, надежду теряя, жалея себя…
С тех пор бродит призрак, покоя не зная, другим в назиданье, кто счастье искал.
Он понял, что счастье лежало в кармане, да только достать его больше нельзя…
О, рыцарь, останься! О, рыцарь, куда ты!
Чужая трава не всегда зеленей…
Песня завершилась повтором вступления в другой тональности. В стенку или по батарее никто не стучал. Диана подтянула колени к животу, обняв их руками.
– Какая красивая баллада. Местами напоминает колыбельную. И поёшь ты замечательно. Раньше такой песни не слышала. Как она называется?
– «Песня о рыцаре», конечно.
– Тоже их старых?
– Нет, я сочинил её в прошлом году.
– Ты?! Это твоя песня? Ого!
– Стихи, правда, не очень. Рифмоплёт из меня неважный. О боже, ты плачешь?
Через мгновение он уже покрывал мокрое от слёз лицо поцелуями.
– Не понимаю, что со мной, – Диана всхлипывала. Плачущей она казалась божественно красивой. – Я никогда не реву. Это всё ты.
– Сломал твою защиту, да?
Диана уткнулась ему в шею. Лучше интимной близости могла быть только близость душевная. И Диана её продемонстрировала. Он гладил распущенные волосы, думая о метаморфозах жизни.
– Знаешь, Денис, – сказала Диана, наплакавшись, – скромность не всегда украшает человека. У тебя есть талант. Надо громко о себе заявить.
– Похоже, так думаешь только ты, милая. Куда бы я ни направлял свои песни, ни ответа, ни привета. Они исчезают, как корабли в Бермудском треугольнике. Никому нет до них дела. Они не для радиоформата.