– Они хотели приехать в гости, но мне пришлось отказать. Условия у меня не подходящие. Договорились, что я приеду к ним, когда они вернутся из «успокоительной поездки в Крым», как они сказали.
– Как это замечательно! – восторженно отозвался мужчина, жонглируя одним апельсином. – Меня они точно не пригласят. Да и детей в секцию по настольному теннису больше не приведут. Жаль. Антон и Алёна могли бы добиться успеха в этом виде спорта. В них есть зачатки таланта.
– Да, славные дети, – согласилась Лариса. – Не спешите с выводами.
– Уверен, вы прекрасная мама, – заметил Геннадий и сразу же добавил: – Простите за бестактность.
– Кроме мамы, у меня никого нет.
– В ваших словах чувствуется горечь. Моя дочь от первого брака уже выросла и общается со мной, только когда ей что-то нужно. Обычно это деньги. До сих пор не понимаю, где я промахнулся. Жена разлюбила меня, кода дочери исполнилось два года. Много лет я метался между работой и ребёнком, стараясь быть рядом на протяжении всего её детства. Но по итогу сохранить тонкую душевную связь не удалось.
Лариса вспомнила, как в отроческие годы замыкалась в себе, шипела на мать, как брызги воды на смазанной маслом раскалённой сковороде.
– Дайте ей время. Осознанность требует опыта, – сказала она.
Сосед зашевелился на койке, скрип пружин не заставил себя ждать. Терзающий слух храп исчез. Наступила неловкая тишина.
– Выздоравливайте, – сказала Лариса, давая понять, что визит подходил к концу.
– Так быстро уходите?
– Вам ещё не надоело моё общество? – ответила она вопросом на вопрос.
– Я собирался попросить ваш номер телефона, чтобы пригласить на свидание, – признался Геннадий.
Витавшее в воздухе едва ощутимое напряжение после этих слов моментально сгустилось. Лариса не знала, как себя вести. Повисла невыносимая пауза, совсем как в маминых сериалах.
– И вы не… Вас не отталкивает, что… – она никогда бы не смогла окончить фразы. По её лицу разливалась краска смущения.
Геннадий в бесчисленный раз надвинул очки на переносицу.
– Я считаю вас очень привлекательной, Лариса. Не отказывайте мне.
– О господи, я сейчас расплачусь.
– Приходите завтра. Приходите каждый день. Я буду ждать вас. Несколько ближайших месяцев я буду ограничен в движениях, но есть сотни способов, как отлично провести время даже в моём положении.
– Хорошо, – согласилась она. – Я приду.
– Спасибо. И ещё кое-что.
– Да? – она приготовилась услышать, что над ней зло пошутили. Не могло же всё быть таким сказочным. Мир с рождения ощетинился к ней. С чего бы ему миндальничать с ней.
– Ваши туфли…
– Что с ними?
– Они прекрасны.
7
Лариса порхала над тротуаром, непрерывно проматывая в голове волнительные моменты короткой встречи. Прохожие наверняка считали её психически нездоровой, ведь с её лица не сходила глуповатая улыбка. Что-то изменилось. И в ней, и в окружающей реальности. Краски стали ярче. Мысли радостнее. Из сердца исчезла привычная тяжесть, уступив место игривому легкомыслию. Хотелось кричать, что жизнь прекрасна, и слушать весёлую музыку. Желание делиться всепоглощающей радостью распирало. Впервые за миллион лет она не думала о знаке, отпечатанном на её лице, как о проклятии. Она вообще о нём не думала. И это новое ощущение пришлось ей по вкусу.
Не испортила настроение и перебежавшая дорогу в направлении мусорного контейнера крыса. Каждый выживал как мог. И не вина крысы, что Ларисе противны грызуны.
По пути домой она специально сделала внушительный крюк, чтобы зайти в кондитерскую. Повод для этого имелся. Она выбрала воздушный торт «Три шоколада», украшенный масляными розочками. С орехами мама бы не справилась.
В подъезде неизвестный художник украсил обшарпанную стену нецензурным рисунком: нагая женщина скрывала ладонью промежность, выставляя напоказ остроконечные груди. Гибкое тело тянулось параллельно лестничному пролёту, от первой до последней ступени. Запах растворителя застревал в ноздрях. Автор растрачивал несомненный талант на неприличные темы, находясь, вне всякого сомнения, в возрасте полового созревания. Бытие определяло сознание или сознание бытие, парень в любом случае нарушил закон, выставив себя обыкновенным вандалом. Будь это возможно, она бы переехала с мамой в дом с менее одарёнными жильцами.
Благоухание табака вступило в яростную борьбу с ароматом краски, как только она зашла в квартиру. Но что мог сделать один баллончик с краской против павших в бою тысяч пачек раковых палочек.