Патриотический подъем в обществе искусно совмещался с формированием шовинистических настроений. Происходящее шло на пользу буржуазии, претендующей на немецкие предприятия. Не оставались в стороне и дворянские интересы. Так в октябре 1914 года министр внутренних дел Н.Маклаков направил в Совет министров докладную записку «О мерах к сокращению немецкого землевладения и землепользования». Фактически, происходила реализация плана, выраженного еще в начале года министрами: «Довольно России пресмыкаться перед немцами» и «необходимо освободиться от иностранного влияния».
Антигерманская истерия, поддерживаемая все новыми публикациями и решениями властей, не могла не затронуть широкие народные массы. Весной 1915 года в Москве прошли немецкие погромы, были разграблены многие торговые и ремесленные предприятия, владельцами которых были немцы.
Нагнетаемые сверху настроения легли на благодатную почву. «Привезенные Петром немцы, а затем Бирон, Миних и Остерман стали символами засилья всего чуждого России, - отмечают исследователи. - Николай I доверял лишь двум людям — возглавлявшему Третье отделение Бенкендорфу и прусскому послу фон Рохову. Даже антигерманский трактат о «России, захваченной немцами» (1844) был написан Ф.Ф.Вигелем. Идеологами панславизма были Мюллер и Гильфердинг. А либретто «Ивана Сусанина» написал Г.Розен. В ответ на предложение Александра I назвать награду, которую он хотел бы получить, генерал Ермолов ответил: «Государь, назначьте меня немцем» [164].
От великого до смешного один шаг – существенную часть правящего слоя России составляли обрусевшие немцы (в число которых общественное мнение записывало и просто людей с нерусскими фамилиями), и не требовалось специальных доказательств того, что они пользуются покровительством правящей династии. Немкой была императрица Александра Федоровна - урожденная принцесса Алиса Виктория Елена Луиза Беатрис Гессен-Дармштадтская.
В полном соответствии с линией официальной идеологии в Петрограде действовало «Общество 1914 года», ставившее своей целью освободить «русскую духовную и общественную жизнь, промышленность и торговлю от всех видов немецкого засилья». «Нет ни одного уголка в России, нет ни одной отрасли, так или иначе не тронутой немецким засильем», утверждали идеологи общества. А причину столь бедственного положения дел они видели… в «покровительстве немцам и всему немецкому со стороны правительственных кругов» [165].
Царская власть в очередной раз рыла себе яму, видимо, искренне не отдавая себе отчета в совершаемых действиях. В 1915 году прошли громкие судебные процессы над военным министром В.Сухомлиновым и его адъютантом полковником С.Мясоедовым. Обвинения строились на показаниях вернувшегося из немецкого плена подпоручика Колаковского, утверждавшего, что в Германии он получил задание взорвать мост через Вислу за 200 тыс. руб., убить верховного главнокомандующего Николая Николаевича за 1 млн. руб. и убедить сдать крепость Новогеоргиевск ее коменданта тоже за 1 млн. руб. В Петрограде ему, якобы, советовали обратиться к полковнику Мясоедову, у которого он мог бы получить много ценных сведений для немцев.
Исследователи сходятся во мнении, что неопровержимых доказательств измены со стороны Мясоедова и, тем более, Сухомлинова найдено не было. Суды носили показательный характер, поражения на фронте требовали найти и покарать козла отпущения, виновного во всех бедах русской армии. С.Мясоедов был приговорен к повешению, В.Сухомлинов – к пожизненной каторге.
Принципиальным, однако, был не вопрос виновности осужденных, а эффект, произведенный в обществе разоблачением «германского заговора» в военном министерстве. Страна погрузилась в пучину шпиономании. Контрразведка оказалась погребена под лавиной доносов о немецких шпионах, среди которых были все министры, руководители предприятий, люди с немецкими фамилиями, студенты и домохозяйки. Наряду с параноидальной бдительностью, люди активно сводили таким образом политические, трудовые и личные счеты.
Масштабы происходящего можно понять, вспомнив обращение министра внутренних дел Н.Б.Щербатова в Госдуму в августе 1915 года. Он просил «помочь прекратить травлю всех лиц, носящих немецкую фамилию», поскольку «многие семейства сделались за двести лет совершенно русскими» [166].
В Госдуме, однако, была создана Комиссия «по борьбе с немецким засильем» во всех областях русской жизни. Следом, в марте 1916 года, с инициативой создания Особого комитета по борьбе с немецким засильем выступил Совет министров. Маховик антинемецкой истерии раскручивался вопреки здравому смыслу – к тому моменту он уже явно носил антиправительственные черты.