— Aliis inserviendo consumor. [2] — Тихо прочитала она на переплете, проведя пальцами по старинным и аккуратным буквам.
«Это латынь. Если я не ошибаюсь, конечно…» — подумала Кэтрин, когда она открыла книгу.
Листы были желтыми, выцветшими и потрёпанными временем, но содержание, написанное автором, было в целости и сохранности. Все буквы были ясны и четки.
Предложение, что расположилось на первой странице и занимало весь центр, заинтересовало Кэт ещё больше.
— Brevis esse laboro, obscurus fiо. [3] — Прочитала та всё так же тихо.
В самом низу листа, более мелкими буквами, был написан перевод цитаты:
Стараюсь быть кратким — становлюсь непонятным.
Вскинув брови, Кэтрин покосилась на Бродягу, который лежал у неё под боком, прижавшись к хозяйке, и урчал, прикрыв глазки.
«Ладно, почитаем…» — выдохнула та, перелистнув страницу.
Бумага была очень приятной на ощупь, и это доставляло любительнице чтения море удовольствия. К тому же, книга была старинной и прямо манила к себе. Девушка догадывалась, что, скорее всего, в кабинете Карлайла она не найдёт других книг, кроме как рассказов и повествований, связанных с медициной. Она явно не ошиблась.
На странице всё таким же прекрасным почерком было написано о человеческом теле. Это были не просто банальные россказни, а очень детально описанные моменты и события. Каждая часть тела описывалась ну уж очень трепетно, а содержание несло в себе куда больше полезной и интересной информации, чем та, что написана в школьных учебниках по анатомии. Кэтрин бегала глазами по абзацам, останавливаясь и замирая на каждом рисунке и приписках. Зарисовки автора книги были великолепны. Идеально детализированные и реалистичные рисунки, такие аккуратные и старинные.
Девушка вчитывалась в каждое слово, вовсе позабыв о времени и о том, где она находилась. Монотонное урчание Бродяги, ливень и гром за окном, а так же книга. Всё, что сейчас окружало Кэт.
_____
[2] «Aliis inserviendo consumor» — с латыни: «Служа другим, расточаю себя». — Надпись под свечой как символ самопожертвования, приводившаяся в многочисленных изданиях собраний символов и эмблем.
_____
_____
[3] «Brevis esse laboro, obscurus fiо» — с латыни: «Стараюсь быть кратким — становлюсь непонятным». — Гораций, «Наука поэзии», 25.
_____
***
Кто бы мог подумать, что автор этого произведения будет так детально описывать всё и вся, а так же уделять столько внимания крови и малейшим отклонениям человеческого организма от нормы. Сиамские близнецы, лишние конечности, психические заболевания, а так же многое другое встречалось на страницах с описаниями и иллюстрациями.
Остановившись на одной из зарисовок, на которой была изображена ампутация руки мужчины, а на соседнем листе шло объяснение каждого шага автора, племянница помощника шерифа вчитывалась внимательнее.
«Человек — это тростинка, самое слабое в природе существо, но это тростинка мыслящая. Тело — всего лишь кусок мяса. Ничего столько неимоверного в человеческом теле нет, но это только на первый взгляд простого смертного, что не желает вникнуть в столь интересное и сокровенное. Медицина — вовсе не магия, это наука.
Каждый опыт, что доводилось мне провести в благих целях, ради познания и приобретения знаний, кончался почти одинаково. Кто-то умирал от потери крови, когда я выжидал и записывал время, отсчитывая каждую песчинку своих часов, чтобы понять, сколько мы можем продержаться перед тем, как сгинуть от утраты столь важной для нас красной жидкости», — бегала глазами по строкам девушка. Поморщившись, Кэтрин перелистнула лист, продолжая завороженно вчитываться в слова.
«Да тут идеальным хирургом с этой книгой станешь! Но зачем автор проводил такие эксперименты? Я понимаю, что в тогда не было хорошей медицины и вообще её считали чем-то невероятным, но это же наука… Автор хотел знать больше, возможно, сделать открытия, но таким вот способом? Да и для конца XVI века всё очень подробно и заумно написано!» — пронеслось в голове девушки.
Уже стемнело, но Кэт всё равно была увлечена чтением толстенной книги, которую она нашла благодаря Бродяге.
«Я и за неделю неотрывного чтения не дойду до конца!» — возмутилась она про себя, перелистывая следующую страницу.
«Clavus in lingua»[4] — прочла она на новом листе, что содержал только одну строку и перевод снизу.
«Язык на замке», — гласил ответ с латыни.
Перед девушкой, открыв новую страницу, предстал рисунок, который заставил её брови поползти вверх. На листе был запечатлен мужчина, что стоял в одних потрёпанных штанах, разведя руки в стороны. Позади штрихами и быстрыми линиями был изображен лес и валуны со скалами. Мужчина выглядел не старше двадцати пяти лет, имел кудрявые волосы и выразительное лицо с высокими скулами. Весь торс, лицо и руки были изрисованы меленькими кружками и квадратиками, что чем-то отдалённо, если проявить фантазию, напоминали мелкие бриллиантики и кристаллы.
Кэт перекинула взгляд на рукопись автора:
«Я не ожидал такого. Конечно, я предполагал, что они будут чем-то необычным, но мой рассудок колыхнулся. Я не мог принять увиденного! Сие зрелище отразилось в моей памяти на вечно. Вся кожа этого существа, которое выглядело словно человек, была покрыта словно мелким стеклом, что блестело на свету. Ослепительная красота, которую сложно сравнить с чем-либо. Но теперь я должен расплатиться с ним за новые знания по нашему договору. Одна капля».
Не особо вникнув в суть написанного, Кэтрин перелистнула страницу.
_____
[4] «Clavus in lingua» — с латыни: «Язык на замке» — сравнение: держать язык за зубами. — Эсхил.
_____
***
Всё-таки, от долгого чтения и сидения в одной позе тело заныло, особенно плачевно отозвалась шея. Девушка прикрыла глаза, сладко потягиваясь и поднимая руки над головой, выпрямляясь и издавая хруст позвонков. Выдохнув, она протёрла глаза и устало окинула взглядом стол, что был неподалёку. Побелев от неожиданности, Кэт взвизгнула.
За столом, в кожаном кресле, сидел светловолосый мужчина. Руки были сложены, а сам он не отводил глаз от Кэтрин.
— Разве можно так пугать? — наконец смогла хоть что-то выдавить она, переведя дыхание. Голос был тихим и неуверенным.
Уголки губ блондина поползли вверх, когда он опустил взгляд на бумаги на столе.
— И давно вы… ты за мной наблюдаешь? — смущённо и запинаясь пробормотала та.
— Достаточно времени, чтобы понять, что книга тебе очень понравилась. — Разлился по кабинету приятный голос мужчины, когда он поднял глаза на девушку.
Кэтрин была в шоке, сердце бешено колотилось, а она пыталась осознать, сколько сейчас времени. Бродяга валялся на кожаном диване брюхом к верху, имея перевернутую картинку, но по-прежнему пялился на хозяйку.
«Почему ты не предупредил? Негодник! Ты мог хоть мяукнуть или зашипеть? Сделать хоть что-то! Мне же нужно как-то объяснить, как я тут оказалась и что делала», — возмущалась про себя она.
— Да… — пробормотала девушка. — Извините, что вломилась без разрешения и взяла книгу… — виновато сказала та, но Карлайл не сводил с неё глаз и молчал, позволяя выговориться. — Я не заметила, как Бродяга убежал, и пошла его искать. Не хотела тревожить кого-то из вас, хотя, видимо, стоило спросить разрешения и не бродить по комнатам в одиночку. А потом я нашла его здесь… ещё и книга… — оправдывалась племянница помощника шерифа, краснея и наклонив голову вниз, скрывая рукопись.
— Всё в порядке, Кэт. Тебе не за что извиняться. — Ответил спокойным голосом Каллен.
Девушка закусила губу, поднявшись на ноги и взяв книгу, чтобы положить её на свое прежнее место и двинулась к книжной полке.
Бродяга окинул хозяйку взглядом, перевернувшись на живот, и мяукнул. Кэтрин оглянулась через плечо на кота и вовсе запуталась в ногах. Впрочем, для неё это было вовсе не в новинку. Всё, что девушка запомнила, это как она перецепилась через собственную ногу и летела вперед, но резко дёрнувшийся Каллен вмиг подхватил её, оказавшись рядом за доли секунды. Карлайл осторожно держал Кэт за талию, другой рукой удерживая темно-бордовую книгу. Бенсон вроде падала вперёд, но теперь её придерживали так, будто бы она, наоборот, летела назад.