Поставив на журнальный столик коробку, Кэтрин плюхнулась на диван. По ступенькам, вальяжно прыгая, спускался Бродяга. Видимо, коту наскучило в комнате в одиночестве.
— Так, чего тут у нас… — выдохнула девушка, сняв крышку. В коробке лежали старые фотографии, какие-то вырезки из газет и альбом, переплет которого был разрисован акриловыми красками.
— Анабель разрисовала. — Усмехнулся Джон и присел рядом, держа в руках темно-коричневый и толстый фотоальбом.
— Последний раз я его смотрела лет пять назад… Даже не знаю, какая здесь последняя фотография, и вкладывал ли их папа вообще. — Слабо улыбнулась та. — Давай начнём с твоего. — Предложила Кэтрин.
— Хорошо. — Ответил дядя, раскрыв альбом.
На уже немного пожелтевших страничках расположилось множество фотографий с подписанными датами и даже временем снимка. Кэт с улыбкой наблюдала за каждой фоткой и внимательно рассматривала.
— Я и забыл, какой был страшный в детстве! — засмеялся коп, наткнувшись на свою старую детскую фотографию.
— Такая причёска тебе совсем не подходила. — Усмехнулась племянница. — Ну, сейчас-то ты у нас красавец. — Подколола дядю та.
— Да, особенно седина добавляет шарма! — хохотал мужчина, проведя ладонью по более светлым вискам. — А вот и Мак.
Кэтрин затихла, рассматривая фотографию своего отца. На удивление, слёзы даже не подступили, а на душе было более спокойно. Идём на поправку. Прогресс!
— Всегда ненавидел свитера с оленями… — пробурчал коп, разглядывая очередной снимок.
— А, по-моему, вы здесь очень милые!
— Да, смертельно милые. — Процедил Джон. — Бабушка на каждое Рождество вязала нам с Маком новый свитер. Помню, как твоему отцу она связала синий с мордой оленя, а мне такой же, но огромный и ярко-розовый! — возмущался он.
Кэт залилась смехом, весело хохоча. Давненько она так искренне не смеялась!
— На, полистай ещё. Пойду чайник греть. — Передавая фотоальбом племяннице, пробормотал мужчина. — Чай будешь?
— Да. — Усмехнулась Кэтрин, продолжая листать фотографии.
***
— Ещё не надоело? Ты уже часа два сидишь! — усмехнулся полицейский.
— А? — отвлеклась девушка, поднимая глаза на родича. — Нет, мне интересно. Не думала, что у мамы такие предки!
— Да… — закатил глаза Джон. — Помню, она как-то рассказывала страшилки своей прабабки о чёкнутом предке-писателе, который пропал без вести. — Усмехнулся дядя, отпивая кофе из кружки.
— Писателе? — в глазах блеснул огонёк.
— Ой, Кэт, нет. Только не этот взгляд! — засмеялся мужчина. — Бель говорила, что её прабабка уже сама давненько свихнулась. Но истории у неё были действительно интересные.
— Папа почти ничего не говорил о родственниках мамы. — Вздохнула Кэтрин. — Ты-то, я посмотрю, знаешь куда больше.
— Есть такое. — Улыбнулся шире коп, отпив кофе. Набрав полные щеки напитка, Джон что-то промычал, вскинув указательный палец вверх, а затем подбежал к коробке.
— Ты чего? — удивилась Кэт, откидываясь на спинку дивана и поднимая руки.
Сделав громкий глоток, дядя нахмурился, перебирая какие-то газеты и фото.
— Да я помню, что была вырезка из газеты! — сказал коп. — Если уж тебя так увлёк тот писатель…
Джон вытянул листок, желтый и выцветший от времени, но напечатанные буквы все еще можно было разглядеть.
— Писатель и учёный Энтони Руфус Хогарт, более известный под народным прозвищем: «Лекарь», пропал без вести.
Последней работой, что была найдена в доме Хогарта, была книга по медицине и анатомии. — Прочёл дядя.
— Можно посмотреть? — вскинула бровь Кэт, уже протягивая руку.
— Да, конечно. Ты ещё будешь копошиться в фотках? — уточнил коп.
— Ещё немного посижу. — Пробормотала девушка, а мужчина закатил глаза и поплёлся на кухню.
Рассматривая вырезку из газеты, Кэтрин нахмурилась.
«Хм, надо посмотреть, чего ещё интересного», — подумала та, откладывая бумажку. Принявшись вновь за старые снимки и фотоальбомы, девушка совсем увязла в них, даже не заметив, что Бродяга уснул у неё под боком.
Просматривая последние странички альбома и остановившись на листе с семейным древом, которое сопоставила мать Кэт, девушка бегала глазами по именам и месту жительства.
«Похоже, мама накопала целую кучу информации. И не лень же было делать это дерево?» — усмехнулась та.
«Хоуп Хогарт, видимо, дочка Энтони. Жили в Колчестере», — бегала глазами она.
«Тут все мамины предки жили в Колчестере! А вот и бабушка с дедушкой — Хейли Уайтсон и Питер Анченсон» .
Нахмурившись, девушка заметила торчащий кусочек старого листка. Перелистнув пару страниц назад, Кэтрин взяла в руки выглядывающую бумажку.
«Quaerite et invenietis» [1], — только и прочла та мельком на бумажке, а после, закатив глаза, отложила её на стол.
— Лень лезть в интернет и переводить. — Буркнула она, захлопнув альбом, не найдя больше ничего интересного там, а следом Кэтрин стала пересматривать снимки на дне коробки.
_____
[1] «Quaerite et invenietis» — с латыни: «Ищите и найдёте» — (Матф. 7; 7).
_____
***
— Кэт, складируй старье! Уже поздно! — протянул мужчина жалобным голосом. Ну конечно, племянница заняла гостиную, обложив весь стол и даже диван фотками и различным барахлом из коробки. Сидеть на полу было прохладно, но это того стоило.
— Да, сейчас! — отозвалась девушка, понемногу начав складывать всё обратно.
Бродяга протяжно замяукал, прыгая на журнальный столик.
— Аккуратнее. — Буркнула Кэт, выдергивая из-под лап кота альбом. «Облачко» недовольно завилял хвостом, плюхнувшись рядом с бумажками, которые достала его хозяйка, и распластался, вытянув лапки. Бумаги полетели на пол, а Кэтрин еле сдержала злость.
— Опять ты со своей пушистой задницей всё разнёс… — процедила та, собирая листики. Застыв на одном из них, Кэт вскинула бровь.
— Кажется, у кого-то из маминых родичей был кот. Протоптался по записке. — Усмехнулась она, уже было кладя листок в коробку, а после вновь замерла. — Подожди-ка…
Племянница помощника шерифа внимательно разглядывала записку, хмурясь.
— Знакомый почерк…
«Quaerite et invenietis.
Я, Энтони Руфус Хогарт, так же известный в народе по прозвищу „Лекарь“, завещаю все свои книги, рукописи, результаты исследований и имущество своей дочери Хоуп Луизе Хогарт и её последующим потомкам».
В самом низу, рядом с отпечатками кошачьих, лап была фраза:
«Scio, tu non solum». [2]
Кэт вскинула брови, стараясь вспомнить, где видела такие похожие слова. Почерк казался знакомым, но девушка не могла понять, откуда она знала его. Подняв глаза на Бродягу, который по-прежнему лежал на столике и, урча, вилял хвостом, племянница помощника шерифа закатила глаза, выдавив слабую улыбку.
— Ты уже всё? — вздохнул дядя, остановившись у дивана с очередной чашкой кофе.
— Да… — протянула неуверенно та, оглянувшись на копа. — Да, сейчас, надо это всё сложить теперь.
— Что-то ещё нашла? — поинтересовался он.
— Да так… обрывок, вроде бы, завещания Энтони Хогарта. — Ответила Кэтрин, сложив всё, кроме листка, в коробку.
— Знаешь, если уж тебе так сильно стало интересно, я мог бы попробовать напрячь связи. В Финиксе, возможно, осталось ещё чего-нибудь о предках твоей матери. Твоя бабушка же из Колчестера, но переехала в столицу Аризоны на обучение, а потом и обосновалась там. — Отпив кофе, пробормотал мужчина.
— Правда что ли? — удивилась та. — Но это же будет проблематично! Напрягать людей… — начала девушка, но дядя только усмехнулся.
— Тебе же интересно. Почему бы мне не попробовать помочь? Завтра постараюсь уже что-то разузнать.
— Спасибо, Джон! — радостно воскликнула девушка и накрыла коробку крышкой.
_____
[2] «Scio, tu non solum» — с латыни: «Знай, ты не один»
_____
***
Решив не прятать далеко старые снимки, вырезки из газет и альбом, Кэтрин занесла коробку в свою комнату, поставив её на тумбу у кровати.
Бродяга плелся за хозяйкой, а когда та открыла дверь в комнату, он словно ошпаренный понесся на кровать. Запрыгнув на постель, кот плюхнулся на бок и стал вылизывать лапу, умывая мордочку.