… Я ж, теперь, когда сплю, только и вижу, как иду по этому оврагу, иду, и знаю, что этот мужик за спиной уже стоит.
Только ружья-то нет, вон оно, в углу. А он смотрит мне в затылок.
Ничего не говорит, только следом идёт. И совесть, понимаешь, гложет меня, столько лет прошло и вот на тебе…
А вчера, веришь ли, проснулся, и прям вижу, что мне в окно медведь заглядывает.
Башка с ведро, глаза горят, ну я и пересрался.
Я ж потом два года на полусогнутых по деревне ходил… до армейки.
В лес даже и носа не казал, а потом после армии… к матери в Балаково подался.
Любого дерева обходил, а потом вообще перебрался сюда. Понимаешь, не могли они меня не искать,
не могли, а теперь… вынюхали, - Могила прикрыл глаза, раскачиваясь из стороны в сторону, бормоча в полголоса.
Макс подобрал под себя ноги, уже взведённый как курок
«До карабина я точно не успею, надо валить, надо валить отсюда…».
- Ты будешь со мной пить?!
Максим, вскочив, бросился вон, когда Могила вдруг заорал, открыв глаза, наклонился и полез под стол, звеня пустыми бутылками.
С полицейским нарядом он столкнулся прямо в узких сенях.
- Мужики, будь-здрав. Он там с ружьём и с пробитой кукухой.
***
- Нет, ну, подумай, - Полина качала головой, наблюдая, как сын одевается, - такой мужик был положительный. Наши-то старухи, кто безмужние, все засматривались. И вот, пожалуйста, туда же. Ох, водяра - ваша мужицкая каша.
Максим застегнулся и обнял мать.
- Всё, я пошёл. Засиделся. Ещё в понедельник в отдел идти.
- Это да… ладно хоть, на месте взяли объяснения, трепать не стали. Давай, там Нэлька, наверняка, уже икру мечет.
- Мам, ты, это… может всё-таки подумаешь? Давай дом продадим? У нас в подъезде одна бабка умерла, квартира освободилась, с ремонтом проблем не будет. Сколько можно тут куковать? Не район – гадюшник.
- Всё, давай, дуй к жене. Какая квартира? Что я делать там буду? Вот внука хоть одного со своей татарской княжной мне сделай, тогда и поговорим.
***
Максим докурил вторую сигарету, продолжая стоять у открытой калитки Могилы –
когда его выводили, никто, естественно не озаботился накинуть щеколду.
- Пойти посмотреть, что ли? – пробормотал он про себя, уже заходя тихонько во двор,
почему-то втянув плечи.
Серая муть рассвета уже расплескалась, но тишина стояла по-прежнему мёртвая,
до звона в ушах – ближние соседи отсыпались после ночного представления,
а дальние... у дальних были свои балаганы, где-то и похлеще.
Снег под разбитым окном был рыхлым, пористым, сочился проступающей водой и поблескивал битым стеклом.
Максим, воровато оглянувшись, наклонился пониже, но не увидел ничего, да и что можно было увидеть в таком мессиве?
- Дебил, ну, какие следы… шиза заразная что ли? – Макс резко распрямился, выскочил со двора и хлопнул калиткой, что было силы.
6. Чёрный студент
- И потому все ваши экстрасенсы и колдуны никто иные, как шарлатаны, - доцент Мажаров победно оглядел собравшихся поверх очков.
- Не факт, Саша,- неспешно возразил Нестеров, разливая коньяк по стопкам, - девочки, перестаньте уже смотреть на часы. Там трамваи ещё ходят. Так вот. Не факт.
Нестеров многозначительно замолчал и поднял палец.
Катя и Марина – лаборантки-третьекурсницы с интересом притихли.
Пауза и поднятый палец всегда служили прологом к интересной байке, коих Нестеров знал множество.
- Если ты, Дмитрий, хочешь рассказать про Аристарха, то я буду вынужден тебя перебить,- вдруг подал голос Дамир Вильданович.
- Это почему?
- Потому что тебя в этот момент на кафедре ещё не было, а передавать рассказы истерички
Красиловой не стоит. Она застала самый конец.
- А ты?
- А я всё время присутствовал в аудитории. Не хочется, - Дамир кивнул в сторону Кати-Марины,
- чтобы молодёжь повторяла кривые рассказы.
- Да ты даже мне никогда не рассказывал!
Дамир Вильданович нахмурил лоб и, не глядя, опрокинул стопку. Нащупал лимон и слегка осипшим голосом сказал:
- А вы никогда не спрашивали. А мне как-то не рассказывалось, хотя, повторюсь, ассистировал профессору в тот день именно я. Надо сначала, а то молодёжь не в курсе. У нас на факультете в середине восьмидесятых кафедру общей биологии возглавил Даниил Яковлевич Микенберг.
- Это вы сейчас про чёрного студента будете травить?!– вскричал Мажаров,- это же байка. Институтская страшилка.
Дамир Вильданович снисходительно улыбнулся
- Саш, ты забываешь, сколько лет я уже работаю на факультете. Вон там,- он махнул рукой в сторону
308й аудитории,- сидел и препарировал лягушек ваш байка и страшилка. Погодите. Сейчас.
Дамир встал и, отворив свой шкаф, начал рыться в бумагах.