"Ах, вы, молодой человек ещё и верующий? Перекреститься не желаете?".
Аристарх тогда поднял глаза, впервые за всё время, и скорее прорычал, чем сказал:
"А вот это уже совсем не ваше дело, профессор".
Микенберг осёкся и закатил глаза, а потом в него окончательно вселился бес:
"Моё! Я пытаюсь воспитать из вас настоящих учёных, а не идиотов, бьющих по последней моде поклоны несуществующему богу!".
"Настоящий учёный никогда не станет отрицать чего-то, не имея доказательств".
"Тут и отрицать нечего! Суеверия! Каменный век и палестинские пастухи!".
Хлопнула дверь – вернулась Красилова, да так и осталась на входе. Мы с ней будто к месту приросли.
Воздух загустел, и стало холодно.
А ещё ощутимо потемнело.
Аристарх улыбнулся очень нехорошо, расстегнул рубашку и достал ладанку.
- Что достал, простите?
- Ладанку,- Дамир Вильданович покосился на Мажарова, - мешочек из ткани, который у него на шее висел. И покачивая им вот так, словно дразня, спросил:
"Вот вы же, Даниил Яковлевич, не знаете, что это. Говорите суеверия, а хотите я вам докажу, что вы ошибаетесь?".
Тут Микенберг просто побагровел и заорал так, что шкафы задребезжали:
"Если ты. Недоумок. Сможешь мне что-либо доказать... Сверхъестественное... Да я свою голову на спор поставлю!".
Нам с Красиловой показалось, что после слов профессора пол дрогнул.
Как будто кто-то тяжёлый шагнул. Шкафы подпрыгнули.
Кстати, Красилова потом рассказывала, что Аристарх делал пассы руками, что-то говорил – это неправда.
Мне показалось, что он испугался больше, чем мы. Стоял столбом и смотрел, не отрываясь куда-то поверх головы профессора.
А Даниил Яковлевич набрал воздуха в грудь для новой тирады, побелел и вдруг упал лицом на стол.
- Как упал?
- Вот так, Саша, вперёд.
- Ерунда полная.
- Да, полная ерунда. Обширный геморрагический инсульт. Врачи сказали потом, что его мозг разом превратился в сплошную гематому.
- Так все же рассказывали, что он его убил!
Дамир Вильданович внимательно оглядел собравшихся, словно не решаясь продолжать
- После того... как профессор упал – нас разом отпустило. Красилова подняла крик и выбежала из аудитории.
А я остался.
И я могу поклясться хоть на Библии, хоть на Коране, кроме меня и Аристарха в аудитории ещё кто-то был.
Над профессором стояло такое... марево, что ли.
Я почти смог что-то различить, как это неясное пропало.
Аристарх дёрнулся, сделал шаг к телу, а потом бегом мимо меня из аудитории.
- Вы его не остановили?
- Я-то? – Дамир Вильданович усмехнулся, - я испугался так, что вот эти вот седые виски – это с того самого дня. Разом. Дим, налей мне ещё.
- Даа,- протянул Мажаров, - то есть вы хотите сказать
- Я ничего не хочу сказать,- прошамкал Дамир, жуя,- но Даниил Яковлевич Микенберг фактически лишился своей головы. И произошло это просто, потому что он сказал не подумав. Не тому человеку и не в то время.
Вы слышали о дурных часах? Между прочим, старинное русское суеверие.
Люди не чертыхались, остерегались всячески упоминать нечисть, боялись попасть в кон, как говорится.
В определённые часы, минуты, тебя наверняка услышат.
И только одна из этих минут известна наверняка и не меняется – Полдень. Представляете?
Я вечером тогда, уже дома, заметил, что мои часы встали. Ровно в двенадцать-ноль-ноль.
Полагаю именно в тот самый момент.
- Воистину, вот вам носитель научного мировоззрения,- сказал Мажаров.
- Нуу. А с чего вы решили, Александр, что эту ситуацию... не смогут когда-нибудь объяснить с научной точки зрения? - неуверенно спросил Нестеров,- доказали же губительное влияние инфразвука. Биополя. Может быть, Аристарх мог оказать такое влияние на живой организм?
Дамир Вильданович встал из-за стола, убирая фотографии. Потом остановился и, горько усмехаясь, глядя в сторону, сказал:
- Отчасти я знаю причину. Случившегося.
Аристарха трепали. Порядочно, но не долго. Следователь сразу удалился, когда установили причину смерти. Декан пригрозил увольнением по статье Красиловой, которая как кликуша вещала свою сильно приукрашенную версию – её рассказ так и распространился среди студентов и преподавателей, но как-то быстро перешёл в разряд страшилок.
А я молчал. Все призабыли, что я там вообще был, а мне не хотелось рассказывать.
Но всё равно, через две недели Аристарх из университета ушёл.
Приехала его мать, забрала документы. И заявилась ко мне. Подписать обходной.
Хорошо, что одна, от её сына я бы убежал, сломя голову.
У меня вообще установилось такое странное состояние. Мне казалось постоянно, что на меня смотрят.
Даже когда я находился один. Какие-то страхи старые проявились.
И я вам скажу, что мама оказалась почище сына.
Вы представляли когда-нибудь ведьм?
Зашла обычная тётка, полноватая, в серой юбке и пиджаке. Платок такой красный на шее.
Я поднял на неё глаза и меня словно кто-то за глотку взял.
Ни вздохнуть, ни охнуть.
Лицо застывшее, как кривая маска, а глаза – натуральный рентген.
Мне показалось, что за секунды она уже всё про меня знала.