Он посмотрел на боковую стену, куда указывал незнакомец. В дешёвой икеевской раме на ней висел большой портрет, написанный маслом: женщина, лет тридцати, бледная, с отталкивающим искажённым яростью лицом, наполовину скрытым спутанными рыжими волосами. Неизвестный художник был настоящим мастером – казалось, что изображённая дышит, а кровь, которой была заляпана её блузка стекает вниз.
Он вглядывался в её лицо, и что-то на границе памяти оживало.
Голоса… вывеска - "Грифоны", зал заполненный людьми, а она подсела к нему сама…
Танцует с другим… окровавленный кулак, разбитая бутылка в руке.
Он обхватил виски – показалось, что в голову вошли раскалённые гвозди, по паре с каждой стороны.
- Я убил её.
- Мгм, - кивнул головой незнакомец, не вынимая трубки изо рта, - натурально, полоснул по горлу. Самое смешное, что ты убил ещё кое-кого, но только она, - трубка качнулась в сторону портрета, - была готова пожертвовать своим посмертным будущим ради мести. Мести тебе.
Губы у Изображённой на портрете дрогнули, и донёсся сдавленный шёпот, перемежаемый хрипами:
- Пусть он умрёт тысячу раз, пусть он умрёт тысячу раз, пусть он умрёт…
Незнакомец взмахнул рукой, прерывая шёпот, вставая со стула.
- Вот-вот, именно тысячу. Не двести, не триста, - потянувшись, и начав вытряхивать табак прямо на пол, стуча трубкой о стойку, незнакомец отвернулся, - вот же женщины - все мегеры повально. Вот охота ей торчать здесь теперь на стене и смотреть. Нет, я понимаю, вам некуда торопиться – но мне теперь сидеть с вами, пока всё это не закончится…
Он не слушал бормотание незнакомца; судорожно выискивая глазами, он увидел на краю стойки нож с изогнутым лезвием – кажется - таким ножом местный бармен очищал фрукты.
Стук трубки совпадал с ударами его сердца, заставляющими выгибаться рёбра.
- Нет, начальству виднее конечно…
Два шага, один. Поминутно ожидая очередной смерти Он бежал к портрету, казалось отодвигавшемуся от него.
- Но каково всё-таки мне! О нас… что мы для них? Мелкие сошки…
Изогнутое лезвие продрало холст, прямо поверх нарисованной кровоточащей раны на шее женщины.
- Молодец, - незнакомец шепнул ему прямо в ухо, невесть каким образом оказавшись прямо за спиной.
Её вопль разорвал тишину, он стоял, пошатываясь, сжимая в руке нож, отходя от упавшего тела, глядя, как красное растекается по стёртым доскам пола.
Кто-то завопил: «У него нож!» – люди, сидевшие за ближайшими столиками бросились прочь, опрокидывая мебель, звон разбитых бутылок
- Вызовите полицию!
Он замотал головой и вдруг услышал звук передёргиваемого затвора, перекрывшего всё вокруг.
- Эй, пссс, как там тебя?
Бармен целился в него из обреза. Из круга дула пялилась безжалостная темнота.
- Я… я не хотел…
Выстрел.
Что-то вошло в грудь, выбивая все краски и звуки из окружающего мира. Ещё один выстрел.
Он упал и падал вниз, гораздо ниже покрытого пылью пола. Темнота, было нахлынувшая, расцветилась огненными росчерками, криками в отдалении.
- Спасибо.
Падение прекратилось. Он пошатываясь встал. Бар, пыльный, пустой и потускневший, словно на выцветшей фотографии, остался на месте. Только тишины уже не было – где-то совсем рядом ревел огонь и завывал штормовой ветер.
В стенах появились щели, через которые в помещение начал врываться жар, несущий пепел. Бармен положил ружьё на стойку и кивнул довольно улыбавшемуся Незнакомцу, сидевшему на стуле.
- За мной должок, - проговорил Незнакомец оборачиваясь, - всё-таки старая добрая классика никогда не выйдет из моды.
Он стоял столбом, глядя, как лица у двоих начали плавиться, кожа потекла вниз воском, обнажая бурую плоть, покрытую шрамами.
- И что… теперь? – наконец выдавил он из себя.
- Теперь начинай кричать, - улыбнулся Тот, кто был барменом, оскалив заострённые металлические зубы, - начинай кричать и умолять нас о пощаде.
Стены унесло прочь налетевшим порывом ветра. Он упал на колени, глядя, как две фигуры идут к нему на фоне бурлящего неба, освещаемого безостановочными вспышками молний, а потом закричал, и его крики не могли заглушить хруст, скрежет и рёв пламени.
15. Кастинг
В каждой бездне есть своя бездна.
Ральф Уолдо Эмерсон
Двери лифта закрылись, мелодично прозвонил невидимый колокольчик, и по табло поползли цифры.