— Можете, можете, — вяло проговорил чиновник. — Только…
Он поднялся из-за стола, сказав «извините», устало прошаркал к двери в соседнюю комнату и скрылся за нею. Антон и Елена недоуменно переглянулись. Вернувшись через несколько минут, чиновник еще раз попросил извинить его, сел на свое место, снова глядя на них с молчаливой пытливостью.
— Можем мы посмотреть эти отели или нет? — не выдержал Антон.
— Можете, можете, — с прежней вялостью отозвался чиновник. — Мы получили указание, только…
— Что «только»? — переспросил Антон, стараясь скрыть раздражение.
— Только… кончается рабочий день, — ответил чиновник, — и мы сможем показать вам эти отели завтра.
— Но, поймите, мы ехали из Лондона с намерением посмотреть отели, договориться о том, что нужно для детей, и ночью вернуться в Лондон.
Тем же бесстрастным тоном чиновник сказал, что очень извиняется и просит прийти завтра: до конца рабочего дня осталось менее часа, а поездка в соседний городок, где расположены отели, займет в лучшем случае два — два с половиной часа. Он посоветовал им переночевать в отеле — он почти рядом — и утром снова прийти сюда.
В большом отеле, стоявшем на набережной, им дали два соседних номера с окнами на море, и Антон, войдя в свою комнату, распахнул окно. Был отлив, и море отступило далеко, оставив позади себя лишь мелкие озерца и лужи, которые поблескивали на неровном грязном дне, как куски стекла. У самого берега бродили, выискивая ракушки, взрослые, подальше от них носились друг за другом дети, а еще дальше важно вышагивали, выклевывая что-то, цапли и стайки чаек. Ветер, летевший с моря, сырой и зябкий, пронизывал до костей. Но Антон, долго стоял у окна, всматриваясь в ушедшее почти к самому горизонту море. Оно было темнее, чем оставленное им дно, и лишь пенистые гребни расчерчивали его белым пунктиром. До этого Антон видел только Черное море, которое мирно покоится в своих берегах, никогда не покидая их.
Елена — она пожелала иметь номер непременно с видом на море, хотя он стоил дороже, — была разочарована и, войдя минут через тридцать в комнату Антона, возмущенно спросила:
— А где же море? С нас взяли на полфунта больше за вид на море, а моря-то и нет. Нельзя же эти лужи считать морем!
— Оно вернется, — сказал Антон мягко, увидев, что Елена действительно расстроена. — Оно уходит и возвращается дважды в сутки.
Елена встала рядом с Антоном, всматриваясь туда же, куда глядел он. Они простояли минут десять. Море не приходило, и Елена, поежившись, тихо попросила:
— Закрой окно, Антон, холодно.
Он закрыл окно и повернулся к ней. Дорога утомила ее, лицо побледнело, и в глазах, которые обычно сияли ласково или насмешливо, пряталось горькое недоумение.
— Ты разочарована тем, что не увидела море? — спросил он.
— Я многим разочарована.
— Чем — многим?
— Это трудно объяснить, Антон.
— Ну, если трудно, не объясняй.
— И тебе все равно, объясню я или нет?
Антон хотел было сказать, что нет, ему это не все равно, но Елена уже отодвинулась от него, ее глаза раздраженно сверкнули, и в углах рта появились те самые жесткие скобочки, которые делали ее старше, некрасивей. Она злилась.
— Я думаю, Лена, все испытывают разочарование, когда неизвестное становится известным, — сказал он. — Почему-то почти всегда оказывается не то, чего ждешь, на что надеешься. Я ведь тоже в какой-то мере разочарован.
— А ты чем же? — Елена не взглянула на него и не спрятала своих жестких скобочек.
— Тоже многим, — ответил Антон не сразу. — Собой, то есть ролью, которую я играю, Лондоном с его дризлом, туманами, толкотней на улицах, страной, которая так не похожа на нашу, и больше всего поведением этих людей, которые держат в руках власть и крутят всеми, как им хочется, прикрываясь болтовней об уважении воли народа.
— Это не то, Антон, совсем не то, — проговорила Елена, поморщившись. — Это все — не от самого тебя, а от разных причин, которые ты не можешь, бессилен изменить. Ты же не можешь сделать Лондон солнечным городом, страну — похожей на нашу, а лицемеров превратить в честных, искренних людей, заботящихся об интересах народа не на словах, а на деле. Это разочарования того рода, к которым можно приспособиться, хотя их причины устранить не в твоих силах. У меня другое, совсем другое….
— Ты разочарована собой?
— Если бы только собой…
— Кем же или чем же?
— Да почти всем, — тихо проговорила Елена, отвернувшись от Антона.