— Это, наверно, объясняется неопытностью Вильсона в таких делах, — вставил Грач. — Ведь до недавнего времени он занимался не дипломатией, а конфликтами между профсоюзами и промышленниками.
— И всегда был на стороне промышленников, — напомнил Андрей Петрович. — Норвуд говорит, что поведение Вильсона в Берлине даже понравилось премьер-министру, Саймону, Хору и Галифаксу, словно они и не хотели, чтобы англо-французское предупреждение дошло до Гитлера.
Курнацкий озадаченно взглянул на советника.
— И какой же вывод вам хочется сделать? — спросил он, прищурив глаз.
— Пока трудно сделать какой бы то ни было вывод, — сказал Андрей Петрович, помрачнев: слова «хочется сделать» неприятно резанули слух. — То, что нам известно, — это только отдельные факты, только…
— На отдельных фактах политику не строят, — перебил его Курнацкий. — Политика определяется многими факторами, и их надо учитывать не только во всей совокупности, но и во всех связях, опосредствованиях, как говорил Ленин.
— Они неизвестны нам, — начал было советник, но Курнацкий, не привыкший к тому, чтобы подчиненные перебивали его, резко повысил голос:
— И политика Лондона определяется, конечно, многими факторами, среди которых боязнь Германии, ее притязаний на новый передел колоний, рынков сбыта и сфер влияния играют очень важную роль. Тут не может быть ни примирения, ни компромиссов.
— Они могут найти примирение за чужой счет, — сказал советник. — В левых кругах Англии существует убеждение, что нынешнее правительство стремится договориться с Гитлером именно за наш счет. Религиозный и ограниченный Чемберлен, который, как мне передавали, искренне верит в «дьявольское происхождение» Советской власти, считает Гитлера «орудием божьим», ниспосланным свыше, чтобы сокрушить Советскую Россию.
— Нам это давно известно, — досадливо заметил Курнацкий. — Империалисты английские или немецкие остаются империалистами, но когда мы говорим: могут договориться за наш счет, — мы подразумеваем, что могут и не договориться. Надо знать, кого увлечь своим действием, примером, кого осадить своей силой, чтобы добиться желаемого результата…
И в течение долгих пятнадцати-двадцати минут Курнацкий с пафосом добровольного проповедника и щедростью старого учителя объяснял собравшимся в кабинете советника прописные истины. Они — Андрей Петрович, Дровосеков, Ракитинский, Гришаев, Грач, Звонченков — словом, все знали эти истины не хуже его, но слушали с вежливым и даже усердным вниманием, изредка улыбаясь или одобрительно наклоняя голову. Утомив всех своей мудростью, Курнацкий вдруг спохватился: слишком много времени потратил на них! У него предстояли важные встречи, и он надеялся, что присутствующие простят его, если он сейчас же, вместе с советником и Грачом, покинет их. Его охотно простили.
Глава одиннадцатая
Некоторое время спустя Антона позвали к телефону. Подавая ему трубку, Краюхин заговорщически шепнул:
— Дама… Начала говорить по-английски, а потом по-русски.
— Прости, пожалуйста, — услышал Антон голос Елены. — Хотела посоветоваться с Виталием Савельевичем, но он, как мне сказали, «аут», поэтому беспокою тебя. У меня сегодня будут гости, и я не знаю, как и чем их угощать. Посоветуй…
— Не знаю, Лена, — сокрушенно признался Антон. — У меня за границей гостей еще не бывало.
— Тогда спроси наших, что и как делать.
Антон спросил Краюхина, но привратник вообще гостей не принимал, и Антону пришлось бежать в свою комнату, чтобы спросить Горемыкина и Звонченкова. Те посоветовали позвонить в гастрономический отдел соседнего универмага и заказать, что хозяйка считает желательным, а если она и этого не знает, то просто сказать, что нужна закуска на столько-то персон и примерно в такую-то цену; остальное они сделают сами. Вернувшись так же бегом в вестибюль, Антон передал Елене их совет и даже назвал номер телефона магазина, который оказался у Звонченкова. Елена поблагодарила и пригласила Антона тоже быть ее гостем. Лишь после этого Антон поинтересовался, кого это она решила угощать.
— Московских гостей, — ответила Елена. — Я же говорила, что в Женеве Виталия Савельевича и меня приглашал в ресторан Курнацкий, и Виталий Савельевич сказал ему, что если он, Курнацкий, окажется в Лондоне, то мы будем рады видеть его своим гостем. В самолете он напомнил об этом Виталию Савельевичу, и нам теперь отступать некуда. Пригласили, конечно, и Игоря Ватуева, и Андрея Петровича, но советник уже приглашен куда-то в другое место и считает, что там ему быть нужнее.