— Правда, в ином качестве, — вставил Курнацкий.
— Да, в ином качестве… — запнувшись, повторил Андрей Петрович и после небольшой паузы продолжал: — В нашей стране и за ее пределами он известен как последовательный сторонник мира и дружбы между государствами и народами, и его вклад в это дело трудно переоценить. Особенно значительны его заслуги в улучшении отношений между нашими странами — Великобританией и Советским Союзом, и особенно в последнее время, когда Европа из-за безрассудного поведения правителей одной центральноевропейской державы оказалась на грани войны. Я рад и счастлив предоставить слово Льву Ионовичу Курнацкому…
Раздались аплодисменты, и все придвинулись поближе к столу, на другой стороне которого стояли Курнацкий, советник, высокий мужчина и еще молодой, но уже начавший толстеть англичанин. Курнацкий, сказав что-то высокому англичанину, отчего тот рассмеялся, подошел вплотную к столу, окинул взглядом столпившихся гостей.
— Елена Алексеевна! — позвал он и сделал рукой широкий жест, приглашая ее подойти ближе.
Гости расступились, давая Елене дорогу, и она, смущенно улыбаясь, обошла стол и стала рядом с Курнацким.
— Лорд Де ла Варр! — начал он, посмотрев снизу на высокого соседа, потом перевел глаза на молодого полного англичанина. — Мистер Батлер! — Затем посмотрел через стол. — Леди и джентльмены! Господа, товарищи! От всего сердца благодарю вас всех за то, что пришли сюда, на этот скромный и такой дорогой для меня прием.
Хороший оратор, привыкший выступать на международных встречах с непременными переводчиками, Курнацкий остановился, взглянув на Елену, и она негромко и чуть сбивчиво перевела первую фразу. Затем, постепенно смелея, она переводила лучше и громче, а к концу короткой речи даже нашла восхитившее англичан идиоматическое выражение, равнозначное русскому: старый друг лучше новых двух. (Курнацкий намекал как на союзничество Англии и России в прошлой войне, так и на свое давнее знакомство с лордом Де ла Варром.)
Де ла Варр, пожелавший «сказать несколько слов», попросил, чтобы и его переводила «эта милая переводчица, у которой такой мягкий выговор, что даже корявые английские слова звучат в ее устах необыкновенно сердечно». В шутливом тоне лорд напомнил, что мистер Курнацкий действительно бывал в Англии в ином качестве — в качестве беглеца от преследований прежнего русского режима — и что он, Де ла Варр, тогда начинающий юрист, помог молодому русскому с пышной огненно-рыжей шевелюрой освободиться из тюрьмы и уехать домой. Если бы он знал, что выпускает на волю человека, с которым придется многократно и яростно сражаться — словесно, конечно, — на разных международных форумах, он, пожалуй, помешал бы его отъезду из Англии, убив сразу двух зайцев: устранил бы столь красноречивого противника и оставил бы в своей стране хорошего оратора и человека. Лорд был несказанно рад встретиться с мистером Курнацким вновь в Женеве и особенно здесь, в Лондоне, где им удалось обменяться мнениями и прийти к общему выводу, что двум таким великим странам, как Англия и Советская Россия, в это трудное для Европы время надо действовать вместе. Гости и хозяева снова зааплодировали.
Разнесли кофе и коньяк, и гости стали расходиться. Курнацкий и советник проводили высоких гостей до вестибюля. Распрощавшись с гостями в вестибюле, все вернулись в зал, чтобы по обыкновению обменяться впечатлениями. Курнацкий, пивший, как заметил Антон, редко и мало, потребовал «чего-нибудь из резервных запасов». Несколько бутылок водки, запотевших от охлаждения, появились на столе. Распорядившись налить мужчинам водки, а женщинам вина, Курнацкий поднял свою рюмку.
— За всех вас, друзья мои! — сказал он с искренней теплотой. — За Андрея Петровича, сделавшего возможной эту встречу и оказавшего нам помощь в трудном и большом деле, за товарищей Ракитинского и Грача, за всех других товарищей, которые своей повседневной работой здесь облегчили нам выполнение важного поручения нашего наркома, за Елену Алексеевну, умеющую не только переводить, но и очаровывать даже таких сухарей, как этот лорд Де ла Варр или старый Норвуд.
Все выпили и, поставив рюмки на стол, зааплодировали Курнацкому: он сказал именно то, что им хотелось услышать. Советник растроганно пожал ему руку, Елена смотрела на Курнацкого восторженными глазами; разулыбался даже всегда сдержанный и строгий Ковтун, стоявший сейчас рядом с такой же высокой, как он сам, блондинкой. Сомов подходил к Курнацкому то с одного бока, то с другого, намереваясь сказать что-то, но тот упрямо поворачивался к нему спиной, недовольный тем, что Сомов не сумел устроить ему встречу со всемогущим Бэвином. Откровенно заискивая перед всеми вместе, Курнацкий холодно игнорировал отдельных людей.