— Разве это не остроумно — Чемберлен-миротворец только одну неделю? — Фокс снова засмеялся.
— Они только что повесили рекламу, — сказал парень с фотоаппаратом на груди. — Я шел по Шэфтсбэри-авеню и увидел. «Вот находка», — подумал я и сделал снимок.
— Молодец! — одобрительно воскликнул Фокс. — Действительно молодец! Это, — он похлопал ладонью по фотографии, — самый короткий и самый острый комментарий к нынешним событиям. Никогда бы не подумал, что владелец дешевенького кинотеатра догадается дать кинохронике, изображающей деяния нашего премьер-министра, столь остроумное название! Это же уничтожающая оценка. Пусть теперь кто-нибудь из иностранцев скажет, — Фокс с вызовом взглянул на Антона, — что англичане лишены остроумия.
Антон снова попросил извинения за то, что помешал им, и спросил Фокса, не может ли тот уделить ему несколько минут, чтобы поговорить наедине. Фокс посмотрел на него озадаченно.
— Видите ли, Энтони, — проговорил он виновато, — у нас тут уединиться негде. Это вот, — он раскинул руки, как бы охватывая стены комнаты, — все, что мы имеем. Одна комната, четыре стола, семь стульев и тот диван, на который мы перебираемся, когда Ангелочек приготовит нам кофе.
Антон оглянулся. У дальней стены с широким окном, смотревшим на соседние крыши, стоял большой диван и длинный низкий стол, на котором Вирджиния расставляла чашки. Услышав свое «имя», девушка выпрямилась и, посмотрев на них, улыбнулась. Антон поклонился ей.
— Добрый день!
— Добрый день, — весело отозвалась Вирджиния. — И прощу вас сюда, к столу, кофе готов. Всех прошу сюда…
И все, оставив на столе фотографию, перешли к длинному низкому столу, пропустив на самую середину дивана Фокса. Тот посадил рядом с собой Антона, пододвинул ему чашку кофе и сахарницу.
— Это самый крепкий напиток, какой мы позволяем себе в оффисе, — сказал он извиняющимся тоном. — Да и тот чаще всего зависит от щедрости и великодушия Ангелочка.
Молодые люди пили кофе, перекидывались репликами, подтрунивая друг над другом, и лишь изредка, к слову, касались дел редакции. Из реплик и случайных замечаний Антон понял, что никто — ни Эрик Фокс, издатель и редактор, ни его молодые сотрудники не имели определенного заработка; они делили весьма скромные и далеко не постоянные доходы еженедельника, как выразился Фокс, «поровну и по необходимости». Работали они, несомненно, дружно, единодушно преклонялись перед Фоксом и, наверно, так же единодушно увлекались Ангелочком. Антон почувствовал к ним не только расположение, но и доверие. Улучив удобный момент, он рассказал о лживом сообщении Юнайтед пресс из Парижа и попросил не давать его в еженедельнике. Оказалось, что им сообщение не было передано вовсе, но молодые сотрудники тут же предложили опровергнуть его.
— Опровергнуть мало! — провозгласил Фокс. — Мало! Мало!.. Даст Москва опровержение — даже «Таймс» не осмелится умолчать о нем. Нам этого мало.
Молодые люди выжидательно уставились на Фокса.
— Нам надо разоблачить сочинителей этой лжи, — проговорил тот, нетерпеливо поправив растопыренными пальцами очки.
— Известно же: Юнайтед пресс.
— Нет, Юнайтед пресс только использовали, — возразил Фокс. — Скорее всего это состряпали Боннэ и американский посол в Париже Буллит. Оба ярые антисоветчики, оба поклонники нацистов и прославляют их как носителей порядка, оба сторонники тесного союза Парижа с Берлином.
— А как мы доберемся до них? — спросил молодой человек с фотоаппаратом. — Ведь Париж не Лондон.
— Доберемся и в Париже, — уверенно объявил Фокс. — Тот, кто рассказал мне о необыкновенном родстве душ Боннэ и Буллита, поможет нам.
Антон ушел от Фокса и его друзей обрадованный: разоблачение клеветников, пытавшихся прикрыть гнусный сговор завесой лжи, было бы хорошей поддержкой тем, кто искал настоящего, а не фальшивого мира «только одну неделю».
Газета, которую редактировал Фил Бест, обосновалась не на Флит-стрит, а в стороне от нее — в рабочем районе, близко к «красному св. Панкратию», и Антону пришлось воспользоваться поездом метро, чтобы добраться туда. Побродив по грязным улицам, заваленным досками, ящиками, бочками, Антон нашел дом, где размещалась редакция. Привратник, худощавый, с жилистыми, крепкими руками рабочего, провел Антона к маленькому, тесному лифту и, прежде чем закрыть дверь, нажал кнопку этажа. Распахнув наверху дверь лифта, Антон столкнулся лицом к лицу с Пегги.