Сдав в гардероб плащи и получив взамен кусок красного картона с номером, Антон провел Пегги в фойе, а оттуда в партер, который уже наполнялся зрителями. Зал был невелик и небогат, красный плюш на креслах сильно потерся, обнажив местами грубую нитяную основу, позолота барьеров лож и балконов давно померкла, и запах тлена довлел даже над сыростью, проникающей в это время в Лондоне всюду.
— О чем пьеса? — спросила Пегги, рассматривая взятую при входе в зал программу.
— Несколькими словами объяснить трудно, — смущенно признался Антон. Даже ему, будущему историку, не все было понятно в событиях, изображенных автором пьесы, которая, как значилось в программке, была «приспособлена к английскому языку Роднеем Эклендом». Антон коротко изложил исторические события, легшие в основу пьесы.
— А почему она называется «Белая гвардия», если там действовали немцы, украинские националисты и красные?
— В Москве ее назвали «Дни Турбиных» — по имени основных героев.
Пегги затихла, когда открылся занавес и началось действие. Она сосредоточенно вслушивалась в разговор Елены со своими братьями, с трусливым мужем, покинувшим ее, с милым и смешным Лариосиком. Девушка пыталась понять, что это за люди и почему они то пьют и смеются, то шумно разговаривают и плачут. Антон смотрел на сцену с таким же вниманием, постепенно наливаясь раздражением. Изящная, красивая Пегги Эшкрофт, игравшая Елену, изображала разбитную, смешливую и озорную бабенку, которая, расставшись с мужем, легко, весело, с увлечением покоряла растерянных, взбалмошных и склонных к частым выпивкам мужчин. А мужчины неустанно разглагольствовали и пили, пили, пили…
В первом коротком антракте Антон и Пегги остались на местах; у девушки оказалось столько вопросов, что, пока Антон ответил на них, раздался звонок, и зрители повалили в зал. После второго акта они вышли в фойе и столкнулись почти лицом к лицу с Еленой и ее мужем. Антон молча поклонился, Грач ответил коротким кивком, но Елена не захотела, чтобы встреча этим ограничилась. Она протянула Антону руку и, посмотрев на Пегги, попросила:
— Познакомьте нас со своей дамой, Антон Васильевич.
Антон выдвинул девушку немного вперед.
— Пегги Леннокс.
— Англичанка? — удивленно переспросила Елена и подала Пегги руку. — Как вам понравился спектакль?
— Я ничего не могу понять. Все борются, но кто за что и кто против кого? — призналась девушка.
Грач иронически скривил губы.
— Это и нам трудно понять. Кажется, все против всех, а вот за что — это так и остается неясным.
— Но сестра Турбиных как будто не против всех, а за всех? — неуверенно предположила Пегги. — За всех, кроме своего отвратительного мужа.
Антон засмеялся и сказал, что Пегги точно подметила главное в характере героини, как ее изобразила молодая английская актриса. Грач сдержанно согласился, добавив как бы мимоходом, что Елена Турбина на сцене «Феникса» излишне легкомысленна.
— А мне моя тезка понравилась, — решительно объявила Елена Грач. — Рядом с войной, разрушениями, убийствами она — олицетворение и воплощение вечной жизни, и эта жизнь, согретая любовью, шла и будет идти, что бы ни делали скоропадские, петлюры, турбины и немцы.
Они стояли у самого выхода, их толкали, и Грач предложил влиться в процессию, которая медленно двигалась по кругу, исшаркивая ногами паркет фойе. Они сделали круг вчетвером, перебрасываясь словами, а потом Елена, взяв Пегги под руку, опередила мужчин. Двигаясь рядом с Грачом, Антон старался не прикасаться к нему, хотя и посматривал украдкой: сосед излучал холодный блеск. У него блестели черные глаза, поблескивали черные, гладко причесанные волосы и тщательно выбритые, отливающие синевой щеки. Антон спросил, видел ли Виталий Савельевич «Дни Турбиных» в Москве.
— Нет, — односложно ответил Грач, продолжая смотреть вперед.
— А я видел несколько раз, — сказал Антон. — И каждый раз с другой актрисой в роли Елены.
Грач не отозвался.
— Смотрели, правда, с галерки, — продолжал Антон, угнетаемый молчанием соседа. — Дядя моего друга Тихона Зубова работал сторожем в музее МХАТа, и он пропускал нас — Тихона, Сашу Севрюгина, Ивана Капустина, Володю Пятова, меня — через музей на галерку.
Грач снова промолчал, будто ничего не слышал, и, лишь сделав полукруг, показал глазами на Пегги.
— Где вы откопали такую красавицу?
— Я ее не откапывал, — ответил Антон сухо. — Познакомился у Фила Беста, а потом встречался раза два-три совершенно случайно.