Антон поспешно согласился; оставаться одному в этом незнакомом, пустынном парке не хотелось. Они снова вернулись на мокрую асфальтовую дорогу, по которой только что приехали сюда, и, повернув вправо, вышли на большую аллею. Широкая, ровная, как стол, покрытый зеленым сукном, огражденная с обеих сторон стройными деревьями, она вела к дворцу.
— Кливден… — Лугов-Аргус взмахнул снятой перчаткой. — Когда-то здесь жил герцог Букингем, который, между прочим, украл молодую жену у эрла Шрьюсбэри, а потом и его самого убил на дуэли недалеко отсюда. Жил тут и принц Уэльский. Ему какой-то неизвестный нанес удар в грудь. И это свело принца в могилу. А несколько позже пряталась от своего принца-консорта королева Виктория — одна из самых больших ненавистниц России.
Мимо фонтана с бассейном, в котором плавали желтые листья, они перешли на другую сторону просеки и тропинкой, проложенной в лесу, добрались до конюшни к самому началу вывода лошадей. Конюхи в резиновых сапогах, кожаных куртках и кепках вели их под уздцы к просторной лужайке, расположенной за конюшней. Кони нетерпеливо храпели, косили глазами и норовили укусить конюхов за плечи, за руки, толкнуть грудью. Конюхи покрикивали на них и успокаивающе пошлепывали ладонями по шее. Лишь на лужайке, разведя лошадей в разные стороны, они отпустили их, постепенно удлиняя повода, и кони носились кругами, раздувая ноздри и стеля по ветру свои длинные хвосты.
Антон любил лошадей, как их любят крестьянские дети: лошадь была кормилицей семьи. Ему нравилось наблюдать их стремительный бег на ипподроме, он и теперь с удовольствием смотрел на них. Однако Антон поразился, увидев лицо Лугова-Аргуса: обычно барственно-равнодушное, насмешливо-пренебрежительное, подчас злое, оно сейчас преобразилось, став вдохновенным и нежным, прищуренные глаза не отрывались от озорной гнедой кобылы, которая ухитрялась не только сдвинуть конюха с места, но и проволочить его по мокрой траве. Это была Молния.
У ограды, отделившей лужайку от леса, собралось уже более десяти человек, одетых по-городскому, и Антон с беспокойством присматривался к ним. Тревога его возросла, когда один из них, седой, важно медлительный и надменный, подошел к Лугову-Аргусу и протянул руку.
— Принц! Рад вас видеть снова у нас. Надеюсь, вы не ограничитесь конюшней, а заглянете и в дом.
— Благодарю вас, вы очень любезны, — пробормотал Лугов-Аргус, — я был бы рад, но не хочу стеснять…
— Нас вы никогда не стесняли и не стесните, принц, — быстро проговорил старик. — Нам всегда было лестно иметь вас своим гостем.
— Но у меня очень мало времени, и мне нужно…
— Уйдете в любую минуту, когда захотите, — снова перебив Лугова-Аргуса, поспешил добавить старик. — Только засвидетельствуете свое почтение леди Астор. Ей всегда нравилось видеть вас своим гостем.
— И я не один! — повысил голос Лугов-Аргус. — Со мной…
— Ваш друг! — весело воскликнул старик. — Это же прекрасно. Представим его Нэнси, она будет рада!
Лугов-Аргус поглядел на Антона, и глаза его заискрились.
— Как вам будет угодно… — Лугов-Аргус усмехнулся и покорно склонил голову.
Антону не хотелось ни знакомиться с владельцем Кливдена, ни быть представленным его сумасбродной жене, о которой он уже достаточно наслышался. И, когда старик протянул ему руку, первым желанием Антона было, повернувшись спиной, спастись бегством в лес, но тут же, подчиняясь здравому рассудку, он решил поднести хозяину Кливдена пилюлю. Назвав себя, добавил:
— Из советского посольства.
Старик, к его удивлению, широко улыбнулся и потряс руку Антона.
— Рад! Очень рад! Друзья принца — наши друзья.
Он повлек их за собой, беря под руку то Лугова-Аргуса, то Антона. Они обогнули конюшню, потом странное сооружение, увенчанное башней с часами, и снова вышли на аллею недалеко от дворца. Вблизи он казался еще более импозантным и богатым, хотя непонятное нагромождение пристроек и галерей говорило о том, что многочисленные владельцы старались приспособить его к своим вкусам.
Боковой галереей хозяин Кливдена вывел их на южную сторону дома, заставив Антона ахнуть от изумления: перед домом была огромная белая терраса, спускавшаяся мраморными лестницами к просторной и длинной, как аллея, лужайке с необыкновенными цветниками. С трех сторон ее окружал густой лес, и лишь в конце лужайки он расступался немного, чтобы дать людям возможность бросить восхищенный взгляд на сверкавшую вдали Темзу.
— Прошу! — сказал хозяин, показав на распахнутую дверь, выходившую на террасу. — Заходите, принц. Плащи и шляпы можете оставить в библиотеке, Бэкстон отнесет их в гардероб.