— Кто это? — шепотом спросил Антон соседа.
— Редактор «Таймса», второе «я» моего отчима, — ответил с ухмылкой Шоу. — Мыслитель и поставщик идей, а также мусорная корзина, куда бросают все, что неугодно моей мамаше.
Замысловатая резкость характеристики озадачила Антона: мыслитель и поставщик идей не мог быть одновременно и мусорной корзиной.
— У нас все может быть, — объявил сосед, по-прежнему кривя рот в иронической усмешке. — Он превозносит в газете все, что одобряют завсегдатаи Кливдена, и не пускает на ее страницы того, что не нравится им.
— Мы добились своего, джентльмены, — продолжала хозяйка. — Им, — она кивнула куда-то в сторону террасы, — не удалось поссорить нас с нашими немецкими друзьями. Не правда ли, мистер Троттер?
Плотный блондин, продолжавший нашептывать что-то Анне Лисицыной, поспешно повернулся к хозяйке и вытянулся.
— Так точно, ваше сиятельство, — отчеканил он с сильным немецким акцентом. — Мы никогда не были столь близкими друзьями, как теперь.
— Да, да, — поддержал его Алек Дугдэйл, одобрительно склоняя свое с мелкими чертами скуластое лицо к левому плечу. — Наши немецкие друзья доказывают сейчас свое расположение к нам как в большом, так и в малом. Вчера вечером фельдмаршал Геринг прислал лорду Галифаксу премиленькую телеграмму: «Приезжайте, как только найдете время, четыре оленя ваши».
Хозяйка подняла на него пристальные глаза и, не дождавшись пояснений, нетерпеливо спросила:
— Олени? И почему четыре?
— Лорд Галифакс и сам до сих пор недоумевает, почему четыре, а не три и не пять, — ответил Алек Дугдэйл, и его глазки, хитро сощурившись, совсем исчезли в глубоких глазницах. — Фельдмаршал пригласил его поохотиться в своих охотничьих угодьях и обещал самого лучшего оленя, если судетская проблема будет решена так, как хочется рейхсканцлеру.
— Фельдмаршал Геринг известен своей щедростью, — громко и четко, словно отрубая каждое слово, произнес Троттер. — После подписания соглашения в Мюнхене он поспешил напомнить о своем прошлогоднем обещании и прибавил еще трех оленей.
Хозяйка поморщилась: она осуждала охоту на зверей и птиц и не раз выступала в защиту бессловесных тварей, созданных господом богом для украшения земли.
— Я думаю, что Судеты с их чудесными горами, лесами и всемирно известными курортами стоят несколько больше четырех оленей, — сказал редактор и вопросительно взглянул на хозяина: то ли, мол, говорю? Морщины на большом серо-желтом лбу остались неподвижными — когда хозяин был недоволен, они собирались на самой середине в гармошку, — и редактор рассмеялся. — Ваш фельдмаршал мог быть немного щедрее, мистер Троттер.
— Да, мог быть значительно щедрее, — насмешливо подхватил сосед и двойник редактора. — Ведь за Судетами, которые вы получили благодаря настойчивости нашего премьер-министра, лежат Карпаты, а за Карпатами — Украина. Она может стать вашей со всеми своими бескрайними полями и неисчислимыми богатствами.
— Но, чтобы захватить Украину, надо одолеть не только Карпаты, но еще и Россию, — проворчал Лугов-Аргус, косо взглянув на толстяка. — А это не удалось даже Наполеону.
— И только потому, что Англия была против него, — напомнил редактор.
— Да, да, — с прежней торопливостью подхватил его сосед и двойник. — Англия была против него. Если Англия не будет против Германии или поможет ей, то России не устоять.
— Вы хотите, чтобы Англия воевала на немецкой стороне? — спросил Лугов-Аргус.
Толстяк замахал руками.
— Что вы, принц! Что вы! Я не хочу, чтобы Англия воевала на чьей-либо стороне, вовсе не хочу. Мы можем двинуть на помощь немецким друзьям, — он поклонился Троттеру с улыбкой, — наши безмолвные, многочисленные и никогда не гибнущие армии — деньги.
На тихий вопрос Антона, кто это, Шоу с той же ухмылкой ответил:
— Еще одно второе «я» моего отчима. Его финансовый гений и банкир.
— Сколько же у вашего отчима вторых «я»? — переспросил Антон.
— Не считал, — односложно ответил Шоу. Он неприязненно посмотрел на отчима, стоявшего в центре зала с величием монумента, и насмешливо добавил: — Тому, у кого много денег, нет нужды работать самому. Его вторые «я» пишут за него умные статьи, произносят вдохновенные речи, занимаются хитрыми политическими махинациями, назначают и смещают министров, послов, выбирают депутатов.
Хозяйка уже несколько раз бросала настороженный взгляд в их сторону: ей явно не нравилось, что захмелевший сын оживленно разговаривает с неизвестным молодым человеком. Она поставила на поднос свою рюмку и направилась к ним, заставив Антона насторожиться. Остановившись в двух шагах от них, она едва заметно наклонила маленькую голову с пышно взбитыми рыжими волосами и улыбнулась Антону, хотя ее глаза остались по-прежнему пытливо-холодными.