Премьер-министр, выступивший вслед за бывшим министром и встреченный шумными аплодисментами и приветственными кликами, отделался от обвинений в капитуляции и намеренном обмане надменным заявлением, что ожидает и других критических замечаний и намерен ответить на все сразу в конце прений. Затем обстоятельно, досконально и скучно он более часа доказывал, что его смелая находчивость спасла Англию, Европу и в конечном счете весь мир от ужасов войны и обеспечила Англии, Европе и всем другим частям света мир на долгие, долгие годы. Война была предотвращена, и прочный, длительный мир обеспечен минимальной ценой: некоторыми исправлениями границ Чехословакии — этого неудачного порождения Версальского договора, пересмотр которого давно назрел. И хотя территория Чехословакии несколько уменьшается, страна от этого только выигрывает, становится более однородной и поэтому более жизнеспособной. Ее новые границы гарантируются всеми четырьмя державами, включая «самую ценную гарантию со стороны нынешней Германии». С неожиданной для этого сухаря патетикой Чемберлен вознес хвалу богу за содействие и руководство, Гитлеру — за готовность к уступкам, Муссолини — за желание сотрудничать с «демократиями», Даладье — за мужество и чувство юмора.
За премьер-министром с таким же энтузиазмом восхваляли соглашение другие министры и сторонники правительства, а их было подавляющее большинство. Министр внутренних дел Самуэль Хор, давний поклонник Муссолини и Гитлера, уверял, что «ныне Чехословакия может начать новую жизнь в значительно лучших условиях, чем до сих пор».
Это бесстыдное лицемерие настолько возмутило Антона, что он, подчеркивая цветным карандашом слова министра, прорвал в раздражении газету. Пока произносились эти фарисейские речи, облагодетельствованная Англией и Францией Чехословакия переставала существовать. Германская армия занимала чешские земли, отданные Гитлеру в Мюнхене, варшавские полковники, послав свои войска через границу, захватили районы, населенные поляками, а венгерские части оккупировали города и поселки, которые сухопутный адмирал Хорти посчитал населенными венграми. Словацкие националисты, провозгласив автономию Словакии, фактически отделились. Под главенством правительства в Праге оставались лишь Чехия и Моравия. Бенеш, твердивший до последнего дня, что у него есть «план спасения» страны, поспешно сложил с себя полномочия президента и воспользовался самолетом, ждавшим его в полной готовности две недели.
Лондонские шейлоки, привыкшие оценивать все на деньги, решили подсластить потери Чехословакии, предоставив ей по просьбе чехословацкого правительства… заем в размере тридцати миллионов фунтов стерлингов, а премьер-министр под шумные аплодисменты и крики одобрения объявил о готовности гарантировать заем. В тот же день, как рассказал Мэйсон Ракитинскому, в курительной комнате парламента подрались два «досточтимых джентльмена». Один из друзей Даффа Купера саркастически заметил: «Мир все же меняется, и цены поднимаются. Две тысячи лет назад человек, предавший другого, мог рассчитывать на тридцать сребреников. Ныне нация, предавшая другую, должна заплатить тридцать миллионов золотом». Поклонник премьер-министра тут же расквасил ему нос, и беднягу пришлось отправить домой в такси.
Антон старательно выделил все, что касалось его Родины. О России, Советской России и даже СССР говорили ораторы-лейбористы, некоторые либералы и оппозиционно настроенные консерваторы. Первым назвал Советский Союз лидер лейбористов Эттли. «В течение всех этих событий, — сказал он, — СССР был верен своим обязательствам и заявлениям (на скамьях оппозиции крики одобрения, на правительственной стороне — смех), хотя об этом распространялось много лживых утверждений. Не было никогда и никаких трудностей узнать позицию СССР. Но все это время правительство отталкивало СССР». Его поддержал лидер либералов Синклер. «Правительство назвало Россию своим союзником, когда почувствовало, что попало в неприятное положение, — напомнил он, — а ныне отбросило Россию в сторону. Правительство совершает большую ошибку, раболепствуя перед Гитлером и Муссолини и оставляя Россию за дверью».