Максим оглядел зал — в углу, возле двери, сидел Андрей Добрынин. Физиономия бывшего одноклассника сияла. Он показал глазами на девушку-администратора и красноречиво подпер языком щеку. Через минуту Максим увидел, как от двери, слегка согнувшись, пробирается третий «мушкетер» их школьной компании — растолстевший, отпустивший шкиперскую бородку Радик Кочетков.
По окончании официальной части приятели встретились в фойе. Добрыня представил Максима блондинке в синем облегающем костюмчике. Она была деловитой и сексуальной, как стюардесса.
— Знакомься, Алиса, это пудинг. Знакомься, пудинг, это Алиса.
— Ну и чего ты думаешь об Украине? — поглощая бутерброды с фуршетного стола, поинтересовался Радик.
— Правда хочешь об этом поговорить? — спросил Максим.
— Лично я согласна с Шендеровичем, — Алиса распахнула длинные ресницы. — Мы всей страной маршируем в задницу, продолжая бодро петь песни. Это путь к изоляции, а наша власть, как обезьяна, которая плюется из клетки.
— Шендерович — это древний поц вроде Жванецкого? С концертами выступает? — уточнил Добрыня.
— Он политический обозреватель на «Эхе Москвы». Там мой муж работает.
— Строгий муж?
— Очень, — Алиса кокетливо повела плечиками.
— Жидовская контора, — пробормотал Радик с набитым ртом. — Педерасты и агенты ЦРУ.
Максим не видел друзей несколько месяцев и теперь подмечал, как за это время в каждом развились самые неприятные черты. Упрямый недалекий Радик начал пересказывать вычитанные в интернете теории жидомасонского заговора. Добрыня, излучая самодовольство, с тонкой издевкой поддакивал приятелю, то и дело оглядывая себя в зеркале и что-то мурлыкая на ухо Алисе. Девушка нервно смеялась, откидывая за спину длинные волосы.
К столику подтянулись подруги «стюардессы»: полноватая шатенка с большой родинкой на щеке и низенькая, рыжеволосая, почти карлица, с прыщиками на лбу. Их имен Максим не запомнил. Завязался пустой, как всегда в таких случаях, разговор. Рыжая изучала итальянский и хвасталась, что умеет готовить тирамису, толстая недавно видела в подземном переходе поп-певца Диму Билана.
— Я шла, и он такой идет. Главное, он был в золотых кроссовках. Я не заметила, какой фирмы, но ничего такие, модные. Люди не ходят в золотых кроссовках. Это точно был Билан! Прямо в метро, честное слово!
Радик забрал у официанта-разносчика бутылку водки. Добрыня разлил.
— Ну чего, еще по сотке инвестиций в недвижимость?
— А вы недвижимостью занимаетесь?
— Да каждую субботу.
После двух рюмок Максим, который теперь употреблял спиртное крайне редко, почувствовал внезапное желание отпустить себя и напиться бездумно, до обморока мозга, как в студенческие годы они напивались с приятелем Юджином в ирландских пабах. Алиса хвасталась перед дурнушками своим мужем, выпускником Стэнфорда:
— Он мог остаться в Калифорнии, но что там делать? Дешевый рай для пенсионеров. Россия сейчас дает огромные перспективы для самореализации.
Подруги кисло переглядывались, кивали. Во время очередного похода к фуршетному столу Радик дернул Максима за пиджак:
— Слышь, чего на этих куриц время тратить? Поехали, закажем профессионалок.
Добрыня не поддержал товарища:
— А чего? Офисные шлюхи дают не хуже центровых. У них же мотивация.
— Да на хрен ли слушать эту лебеду, мне проще заплатить, — бурчал Радик, и Максим согласился:
— Мне тоже проще заплатить.
Моральную победу временно одержал Добрынин. Вместе с девицами они переместились в ресторан на верхнем этаже торгового центра. Взяли еще водки и бутылку розового. Но суп и горячее готовили долго, и Радик первым перешел на виски. Хлопнули по сто, потом по двести. Последствия этой арифметики Максим ощутил уже в такси, когда, очнувшись, обнаружил, что его голова лежит на мягкой груди шатенки. Полная рука обнимала его за шею, теребила ухо, он отупело разглядывал и считал волоски на ее родимом пятне.
Добрынин, то и дело задевая Максима локтем, бодро вещал:
— В слюне клещей энцефалит, грануцитарный анаплазмоз, боррелиоз, бабезиоз, еще туева хуча заразы. Гулять по лесу — все равно что трахаться без гондона.