- Моя девочка…
Кирилл боялся сделать первый серьезный шаг. Страх напугать её ещё сильнее сдавливал горло.
- Я просто хочу свободы… Хочу жить, а не выживать…
Мужчина не выдержал. Крепкие руки захватили хрупкое тело в объятья. Яна замерла. Соленые капли падали на хлопковую пижаму Кирилла, оставляя мокрый след. Буквально на пару секунд, Лебедева думала отстраниться, но потом почувствовала тепло, исходящее от его тела и прижалась к нему сильнее. Новая волна рыданий вырвалась из девушки. Уткнувшись в спасательную грудь Волкова, она громко плакала. Кричала. Выла. Все эмоции, что таились внутри высвободились наружу.
- Чш-ш-ш… Плачь, птичка. Столько, сколько хочешь, - его рука успокаивающе гладила спину Яны, а в глазах читалась боль. Ему было больно. Девушка страдала. Не один год… Он чувствовал, ту тяжесть, то отчаяние…
Кирилл окончательно принял решение, что он обязан оберегать её до конца своих дней. Любить, уважать, слушать, плакать вместе с ней, смеяться…
И любоваться детьми…
- Тетя Яна?
Малышка проснулась и прибежала на крики. Её глаза были мокрыми. Видимо она увидела, то, что не надо…
И Волков понял, что сегодня ему придется успокаивать не одну девочку…
Глава 19
Кирилл
Малютка, которая так яростно издевалась над моим диваном проснулась, и теперь плачет, смотря на Яну. Её маленький носик морщится, а крохотные пальцы усердно трут глаза. Казалось, ещё чуть-чуть и этот маленький комочек эмоций взорвется и будет вопить получше полицейской сирены.
Как только Яна увидела племянницу, тотчас выбралась из моих объятий и отошла к раковине. Я понял, что она пытается успокоиться и не пугать ещё больше Наташу.
Я чувствовал себя бесполезным в этой ситуации. Я не знал, как успокоить хотя бы одну из них. Это вообще возможно? Окей гугл, что делать?
- Ты чего плачешь, мышонок? – Всё-таки, решив начать что-то воспринимать, я присел у малышки.
- Мыш-ш-ш-онок? – Запинаясь спросила она.
- Ну да. Ты маленькая, в серых колготках, красный носик, не хватает хвоста и ушек.
Кажется, отвлечение пошло ей на пользу. Наташа перестала пускать слезы, а лишь плаксиво дула свои детские губы. Это было мило. Я взял её на руки и понес в гостиную. На диване расположилась Кори, хотя ей запрещено там лежать, собака лишь грустно посмотрела на малышку у меня на руках, взбивая своим хвостом подушки.
- Почему тетя Яна плачет?
- Тете Яне просто стало грустно, и она решила, что пока ты спишь мы вместе можем погрустить, - пытался объяснить ситуацию ребенку, как можно более мягко.
- То есть, ты её не обижал?
- Я бы никогда этого не сделал, - серьезно сказал я и вытер большим пальцем соленые капли с её пухлых щек.
Девочка поджала нижнюю губу, всматриваясь в мои глаза. Она искала там капельку вранья, но я и вправду никогда бы не посмел обидеть Яну.
- Хорошо…
После её соглашения я заметил сонные зевки и то, как она растирала бедные глаза, которые уже становились ярко красными, давало понять, что ребенок устал. Ещё и истерика наваливала сверху как тяжелый груз.
- Я обещаю, что с Яной все будет хорошо, а ты пообещай мне, что уснешь. Хорошо?
- Я хочу, чтобы ты почитал мне сказку. Можно?
У меня никогда не было братьев или сестер. Не было детей. И до сегодняшнего дня, я не знал это чувство, что расстилается в груди, когда ты смотришь в эти очаровательные глазки, которые неумолимо выпрашивают твоего внимания. Я был строгим и решительным, но сейчас я просто не мог отказать. Меня словно заковали в цепи, при этом нежно гладя по груди. Тепло внутри заставило улыбнуться.
- И какую же сказку хочет услышать мышонок?
- М-м-м… Не знаю. У тебя есть книги с картинками?
- Нет, милая. С картинками нет. Но у тебя есть воображение, и я уверен, что ты сможешь увидеть сказку у себя в голове, когда закроешь глазки. Договорились? – Наташа сощурилась, но все же кивнула и плюхнулась головой ко мне на колени. Её мягкие детские волосы прилипли к мокрым щекам, и я аккуратно убрал их. В моей голове совершенно не было представления, как и о чем рассказывать ей сказку, но смотря на малышку, на её нежные пальчики, которые усердно сжимали ткань пижамных штанов, я сам того не заметя, начал рассказывать о птичке, которая томилась в клетке, пока её не спас мальчик. Мальчик, который всю жизнь жил в заточении своих мыслей. И благодаря птичке он смог выбраться из своей сети, что сковывала его.