- Я не знаю сколько вам лет, но, если бы ваша дочь была на моем месте? Вы бы позволили себе в этом обличие совершать такие поступки? Рушить её жизнь? Насиловать? Следить? Вам бы было не жаль её?! – Перейдя на крик и давление в вежливой форме, я надеялась вразумить в нем хоть каплю человеческой жалости. И он задумался, а я медленно подходила, следя за реакцией.
Ангелина умоляла глазами не делать глупостей, но было поздно. Я не могу оставить её здесь. Подойдя достаточно, чтобы протянуть руку и схватить подругу, я услышала шорох сзади. И не только я. Три пары глаз устремились на Кирилла, который с отдышкой подходил к нам.
Мужчина опомнился и полоснул ножом меня по плечу, кинув Ангелину на землю и устремившись в глубины переулка. Волков хотел побежать за ним, но заметив кровь на нас обоих, оцепенел.
- Вот же бл*дский чёрт!
***
В теплом доме Кирилла мы «зализывали» свои маленькие раны. Волков злился, ходил взад вперед кусая ноготь и бросая подушки на пол.
- Кирилл, пожалуйста, успокойся. Я не хочу, чтобы сегодня кто-то ещё поранился.
Он посмотрел на меня, на то, как я прижимаю марлю, пропитанную хлоргексидином, к поврежденному плечу. В его глазах проскользнула жалость или это больше походило на печаль?.. Не знаю, но мужчина, которого я люблю, сдерживал свою ярость, аккуратно перебинтовывая рану. Дул, когда щипало и грустно глядел в мои глаза.
Мы все мокрые, испуганные, уставшие. Каждый молчит, думая о своем, никто не решается заговорить, ведь все понимают, что не время. Картинка в памяти хорошо отпечаталась, и я вспомнила, что у второго сталкера с ножом было телосложение такое же, как у человека с парковки. Один и тот же? Не могу сказать на сто процентов, но понимаю, что Саша просто так не отстанет от меня, и все его выкрутасы продолжаться пока мы с ним не покончим.
Мы? Или я? Я уже начала думать, что мы с Кириллом одно целое, которое противостоит злу, но не глупо ли полагаться только на него?
- Боже… Что у вас здесь твориться?!
Ангелина не выдержала, держа пальцами каблуки. Она походила на панду, но смеяться тут не о чем, когда вспоминаешь почему её туш так сильно размазалась по лицу.
- Я убью Козлова, - прорычал Кирилл, складывая медицинские препараты в коробку.
- О-о-о… Вы так уверены, что это он?
Мы с Волковым уставились на неё. Я уверена, что в наших глазах читалась одна и та же эмоция. Желание мести. Пусть цель была одна, но причины разные, и месть хотелось осуществить по-разному. Я просто хотела растоптать его в грязь, в которую он меня окунул, хотела унизить его и показать всю прелесть жизни, когда боишься выйти в город, разговаривать с людьми или обнять собственного отца! Я не хотела, чтобы он умер… Не-е-ет. Пусть мучается, как мучалась я!
Мой характер изменился. Не знаю в хорошую ли сторону, но теперь я была более решительна и смела. А может это потому, что рядом со меной теперь есть тот, кому я могу доверить себя?
Глава 27
Кирилл
Я хотел собственноручно задушить эту мразь! Не знаю почему так взбесился из-за слежки, я ведь в голове знал, что у него везде есть глаза и уши, но, когда увидел кровь птички, мне будто крышу сорвало. Это был маленький порез, но ей больно. Жжется, стягивает кожу, неприятно щиплет… Я не могу так просто забыть об этом. Он будет молить меня о быстрой смерти.
- Яна, ты остаешься у меня. И это не обговаривается.
- Да, я тоже так считаю. Тебе опасно оставаться одной, - проговорила Ангелина, заказывая такси.
Впервые я смотрел на блондинку с удивлением. А она оказывается не так уж плоха.
- Да, вы правы. – Птичка грустно посмотрела в окно, боясь увидеть вновь глаза, которые следят за её жизнью. - Я временно перееду к тебе.
***
Спокойная неделя после того вечера дала передохнуть и сбалансировать мысли. Яна жила в соседней от меня комнате, наслаждаясь покоем. Рейми и Кори все-таки перестали так яро носится по дому, но все так же любили кусать друг друга, в порывах игры.
Наступила идиллия.
В школе, ещё тогда мне сделали выговор, что личная жизнь учителей не должна содержать насильственный характер, поэтому это было первое и последнее замечание, которое я с уважением выслушал. Сейчас, я все так же мучаю учениц формулами и пробниками по математике, а в соседнем кабинете, мой маленький лебедь читает Маяковского или Чехова, которых так любит. Теперь я стал частым гостем в уютном гнездышке Яны, где она любезно заваривала мне чай и рассказывала сплетни школы, которые ей доносила Милюкова. Девчонка была резвая и славно мыслящая, но больно надоедливая и громкая. На уроках вечно рвалась отвечать, если и вовсе не выкрикивала первее, чем я успею договорить вопрос.