- Яночка…
- Па… папа…
Непривычное слово вылетело из уст. Девушка будто младенец, вновь пробовала его на вкус и осознавала, как правильно его произносить.
Густой ком скопился в горле. Нервное сбитое дыхание прорезало грудь. Долгожданная встреча, спустя столько лет, настигла их. Ожидание, что сковывало тела столько лет, наконец-то закончилось…
- Ты так выросла, моя девочка…
- А ты почти не изменился, только…
- Постарел, знаю, - сквозь слезы смеялся мужчина. Он ждал её. Ждал первого шага, как у годовалого ребенка.
- Я так скучала, - Яна расплакалась ещё сильнее, растирая туш по лицу.
- Я тоже, mia cara.
В стороне мать плакала от воссоединения семьи, а Кирилл с верой в глазах смотрел на свою птичку. Он знал, что сегодняшний день перевернет всё.
Закрывая рот ладонью, девушка медленно шла к отцу. Истерика лилась через край. Тихая река, что покоилась внутри, выходила из берегов, неся чувства в самое сердце.
- Папа…
Дрожащая рука потянулась к лицу мужчину, который до сих пор не двигался, сжимая рукава куртки. Яна коснулась легкой щетины, пробуя эти ощущения… Ей хватило пары секунд раздумывания, как она тут же захватила его в объятья.
Первые объятья спустя семь лет…
- Прости папочка… Прости, что боялась тебя, - вдыхая все тот же родной запах отца, который ничуть не изменился за такое время, Лебедева плакала, уткнувшись носом в его шею.
- Это ты прости меня… Прости, что не смог уберечь… Прости, что не уследил, не успел помочь. Прости, что такой неумеха и теперь развалюха. Прости меня дочка…
- Ты не виноват! Ни в чем! Тебе не за что просить прощения. Наоборот, спасибо. Спасибо, что был рядом, но давал мне личное пространство. Давал знать, что волнуешься, но не переходил стены, которые я построила вокруг себя… Я так благодарна тебе и маме… Но я так сожалею, что не смогла тогда перебороть свои страхи.
- la mia piccola principessa…(моя маленькая принцесса) Я и мечтать не мог, чтобы вновь обнять тебя, да что там обнять… Чтобы просто увидеть тебя здесь, дома, счастливую и взрослую.
- Папочка… Я так рада тебя видеть…
***
Семейство хищников и пернатых нашли общий язык. Все слезы и чувства боли были пережиты, но до сих пор отдавали трепетом в душе. Собак впустили в дом, и теперь они стали бесится внутри. А Рейми, видимо, очень сильно соскучился по родителям Яны и не отлипал от них, в период, когда Кори бегала попить.
- Кирилл, а как вы решились пойти работать учителем? Это же такие разные сферы деятельности. Медицина и педагогика, - спрашивал Лебедев, внимательно прислушиваясь к ответу.
- На самом деле я не силен в медицине… И сейчас, я лишь унаследую бизнес отца, буду управлять компанией, а вот учить кого-то меня тянуло всегда. В этом плане, я пошел в мать.
- А ваша мама…
- Она была художницей. Учила, в своей маленькой секции, детей рисовать, какое-то время. Потом передала это дело своей подруге. А та тем временем до сих пор этим занимается, даже выставки картин проводит.
- Интересно...
- Кстати, на счет картины, сынок, - Волков старший отъехал от стола, видя, как лицо сына мрачнеет и напрягается.
- Это последняя… Больше она не успела.
Мужчина протягивает холст, завернутый в крафтовую бумагу с подписью «на тридцать первый новый год».
- Кирилл, ты уверен, что хочешь открыть её прямо сейчас? – Настороженный голос Яны смутил родителей.
- Это традиция, открывать после боя курантов.
- Ладно… Твой выбор.
Яна не знала что там, но со слов Волкова старшего, не то, что может обрадовать.
Медленно, словно перед расстрелом, Кирилл аккуратно разворачивал свой подарок. Каждый раз, отец упаковывал их и Волков дорожил, что тот до сих пор старается делать все так, как было в детстве.