Яна осторожно прошлась по комнате, стараясь ничего не трогать. Она чувствовала себя здесь неуютно, словно за ней кто-то наблюдал. Ее взгляд упал на картину матери, возвышавшуюся в углу комнаты. Она будто смотрела на Яну, прожигая дыру внутри. Хотелось скрыться и убежать от сюда, но девушка продолжила осматривать мастерскую, как она уже отметила для себя. Все здесь было покрыто слоем пыли, будто Волков не на днях сидел здесь до полуночи, а лет десять назад. Странно. Ведь этот дом он купил не так давно, неужели он переделал эту комнату для себя, но ничего здесь не сотворял. Она будто служила ему кладовой. Но зачем тогда так долго пропадать в этом помещении? Яна протянула руку и коснулась поверхности холста на мольберте, который тут же начал осыпаться пылью. Под слоем серой мглы проглядывали неясные очертания какого-то рисунка. Любопытство взяло верх, и девушка принялась осторожно смахивать пыль. Постепенно стали проявляться контуры женской фигуры, облаченной в длинное платье. Лицо пока оставалось скрытым, но уже было понятно, что это портрет.
Внезапно Яна почувствовала на себе чей-то взгляд. Она резко обернулась, но в комнате никого не было, лишь Рейми и Кори заинтересованно наблюдали за ней. Девушка отмахнулась от неприятного ощущения и вернулась к картине. Продолжая смахивать пыль, она наконец увидела лицо женщины. Сердце замерло. С полотна на нее смотрела мать. Она была до жути похожа на Кирилла. Нос, губы, даже глаза, написанные карандашом, излучали знакомую серую синеву, которую Лебедева видела у Волкова.
Она внимательно вгляделась в портрет. Девушка на холсте, а иначе её не назвать, была молода. Во взгляде читалась какая-то грусть, но в то же время искорки надежды. Она отдаленно напоминала кого-то ещё. Что-то схожее всплывало в памяти, но картинка была не четкая.
Взгляд упал на письменный стол, заваленный бумагами и набросками. Среди них была и Лебедева. Много маленьких портретов Яны были разбросаны по дереву. Вот здесь она в очках улыбается кому-то вдали. Здесь она смотрит прямо в глаза «художника», а на следующем уже отвлекается на книги. Какие-то были написаны недавно, а какие-то на столько давно, что на них можно было вновь изображать рисунок с помощью пыли.
Внезапно девушка услышала тихий шорох. Яна резко обернулась и увидела, что Рейми и Кори настороженно смотрят на дверь. Лебедева прислушалась. За дверью послышались тихие шаги. Кто-то приближался.
Через минуту в комнату вошел сонный Кирилл.
- Что ты здесь делаешь?
- Кори и Рейми были заперты тут, поэтому я их выпустила. – Волков нахмурился. Кажется, Кирилл был все ещё пьян, но алкоголь потихоньку покидал его, очищая разум.
- А ключ?
- Лежал под дверью с…
Яна запнулась, оборвав себя на полуслове.
- С?
- С лакомством, – выдохнула Лебедева, указав на собачьи вкусняшки.
- Ясно… Пойдем отсюда. Здесь пыльно.
- Эта девушка…
- Моя мать, - отрезал он, выходя из комнаты и жестом приглашая ее следовать за ним.
- Она мне кого-то напоминает.
- Наташу.
Наташу?.. Он про маму или…
- Твоя племянница. Когда я увидел её, то сразу вспомнил детские фото матери. Они очень похожи, поэтому я и нарисовал её по памяти с фотографии юности. Здесь ей около девятнадцати.
Неужели та малышка действительно напоминает Кириллу маму? Лебедевой становиться грустно от того, что она заставила Волкова вновь чувствовать потерю. Пусть давно прошедшую, но не забытую.
- Прости…
- Пойдем, птичка. Сегодня, пожалуйста, побудь со мной. Я не хочу чувствовать себя одиноким. Только не сегодня. – Теперь в его голосе звучала боль и маленькая надежда на соглашение. Он просил об этом, как маленький взрослый, который может сегодня расплакаться, а завтра управлять компанией.
- Конечно. Пойдем в комнату. Сегодня я посплю рядом с тобой.
Несмотря на их поцелуи раньше и душевную близость, Кирилл не спешил с интимом. Он выжидал, как верный пес. Команда, приказ, намек, не важно, чтобы это было, но он просто ждал и надеялся. Сегодня же, он просто хочет прижаться к теплой груди своей птички, слушая сумму их сердцебиений и понимая, что она ещё жива…