3. Относительно третьего следует сказать: хотя истина нашего интеллекта причиняется вещью, все же не следует, чтобы смысл истины находился в вещи первично, как, например, не следует, чтобы смысл здоровья находился в лекарстве прежде, чем в живом существе; ведь достоинство лекарства, а не его здоровье, есть причина здоровья, так как здесь о действующей причине говорится не унивокально. И, сходным образом, бытие вещи, а не ее истина, причиняет истину в интеллекте. Поэтому Философ и говорит, что мнение или речь истинны потому, что вещь – есть, а не потому, что вещь истинна (Категории, 4b 8).
Унивокальное и эквивокальное употребление слова: эквивокальное – когда одно слово имеет различный смысл, омонимический или метафорический, в отличие от унивокального употребления, когда одно слово мы употребляем в строгом смысле. Фома Аквинский также вводит понятие аналогии: одно слово по отношению к разным вещам употребляется в разном, но аналогичном смысле. Так, говоря о бытии Бога, человека или камня, мы говорим не унивокально, но и не эквивокально, мы имеем в виду несколько разные вещи (бытие Бога вечно, в отличие от человеческого), при этом бытие Бога относится к Его сущности так же, как бытие человека к его сущности.
Глава 2
Есть ли истина только в соединяющем и отделяющем интеллекте?
Относительно второго следует рассмотреть такое положение: считается, что истина есть не только в соединяющем и отделяющем интеллекте. Ведь Философ говорит в третьей книге «О душе» (430b 27): подобно тому как чувства всегда истинны в отношении свойственного им чувственно воспринимаемого, так и интеллект всегда истинен в отношении «того, что есть». Но соединения и отделения нет ни в чувстве, ни в интеллекте, познающем «то, что есть». Следовательно, истина не только в соединении и отделении, осуществляемых интеллектом.
Соединяющий и отделяющий интеллект, то есть составляющий субъектно-предикатные конструкции, утвердительные или отрицающие.
2. Кроме того, Исаак говорит в книге «Об определениях», что истина – соответствие вещи и интеллекта. Но вещам может соответствовать как интеллект, постигающий сложное, так и постигающий простое; точно так же и чувство, ощущающее вещь так, как она есть. Следовательно, истина не только в соединяющем и отделяющем интеллекте.
Исаак Израэли (845–940), иудейский врач и философ, живший в Египте, главный труд – «Книга определений», над комментарием к ней Фома работал в конце жизни. Фома приписывает Израэли приводимое определение истины, но на самом деле это высказывание Авиценны, которое затем анонимно цитировалось Вильгельмом Оксерским, Александром Гальским, Филиппом Канцлером и др.
Но этому противоречит то, что говорит Философ в шестой книге «Метафизики» (1027b 27): относительно простого и «того, что есть» не существует истины, ни в разуме, ни в вещах.
Отвечаю: следует сказать, что, как говорилось ранее (q. 16, a. 1), истинное есть, согласно своему первичному смыслу, в интеллекте. Но так как всякая вещь истинна согласно тому, что она имеет форму, свойственную ей по природе, то необходимо, чтобы и интеллект, коль скоро он познающий, был истинным, когда он обладает подобием познанной вещи, которое становится его формой в процессе познания. По этой причине истина определена согласно сообразию интеллекта и вещи. Поэтому познать это сообразие – значит познать истину. Но ее никоим образом не познает чувство. Ведь хотя зрение обладает подобием видимого, все же оно не познает соотношения, которое есть между увиденной вещью и тем, что оно само приняло от нее. Интеллект же может познать собственное сообразие с умопостигаемой вещью; но он не постигает его, когда он познает о чем-то «то, что оно есть». Однако когда он судит, что с вещью обстоит дело так, что она как бы есть эта форма, которую он постиг относительно этой вещи, то лишь тогда он познает и высказывает истину. И это он делает, соединяя и отделяя: ведь в каждом предложении он или прилагает к некоей вещи, обозначенной как субъект, некоторую форму, обозначенную как предикат, или отделяет ее: и из этого ясно видно, что чувство истинно по отношению к любой вещи, как и интеллект, когда он познает «то, что есть»; но не в том смысле, что он познает или утверждает истину. Подобным образом происходит с несоставными речами. Поэтому истина может быть в чувстве или в интеллекте, познающем «то, что есть», как в некоторой истинной вещи, но не как познанное в познающем, что подразумевает имя «истинное»; ведь совершенство интеллекта есть истинное как познанное. И поэтому, говоря в собственном смысле, истина есть в соединяющем и отделяющем интеллекте, но не в чувстве и не в интеллекте, познающем «то, что есть».