Но против то, что говорит Августин в третьей книге «О Троице» (3, 8): «Ни благие, ни злые ангелы не могут быть творцами какой-либо вещи». Следовательно, другие сотворенные еще менее.
Отвечаю: следует сказать, что достаточно ясно при первом рассмотрении, согласно предшествующему (a. 1.), что творение может быть собственным действием только для Бога. Ведь надлежит, чтобы более универсальные действия возводились к более универсальным и более первичным причинам. Среди всех же действий наиболее универсально само бытие. Поэтому надлежит, чтобы оно было собственным действием первой и наиболее универсальной причины, то есть Бога. Поэтому и в «Книге причин» говорится: «И интеллигенция, и наша душа дает бытие лишь постольку, поскольку действует посредством божественного действия» (3). Производить же бытие в абсолютном смысле, а не коль скоро оно «это» или «то», относится к понятию творения. Поэтому ясно, что творение – это собственное действие самого Бога. Но случается, что нечто причастно собственному действию кого-либо другого не посредством собственной силы, а инструментально, поскольку действует в силу другого; так, медь посредством силы огня имеет способность нагревать и воспламенять. И согласно этому некоторые придерживаются мнения, что, хотя творение есть собственное действие универсальной причины, однако какая-либо из более низких причин, коль скоро она действует в силу первой причины, может творить. И так полагал Авиценна (Метафизика, 9, 4), что первая отделенная субстанция, сотворенная Богом, творит и другую, следующую за ней, и субстанцию мира, и его душу, а также что субстанция мира творит материю низших тел. И согласно этому же способу Учитель говорит в «Сентенциях» (IV, D, 5, q. 3), что Бог может сообщать сотворенному способность творения, чтобы творить посредством служителей, а не собственной власти. Но этого не может быть. Ведь вторая инструментальная причина причастна действию высшей причины лишь потому, что она действует посредством чего-либо, собственного для нее, придавая материи расположенность для произведения действия изначального действующего. Следовательно, если бы не совершалось ничего согласно тому, что является собственным для нее, то она напрасно употреблялась бы для действия, и не следовало бы, чтобы были определенные инструменты для определенных действий. Ведь мы видим, что топор при разрубании дерева, к которому он способен из-за особенности своей формы, производит форму скамьи, то есть осуществляет собственное действие изначального деятеля. То же, что есть собственное действие творящего Бога, есть то, что полагается прежде всего другого, то есть – абсолютное бытие. Поэтому ничто не может создаваться посредством придания расположенности и инструментальным образом для совершения такого действия, если не предпосылается творение из ничего того, что могло бы быть расположенным посредством действия инструментального деятеля. Таким образом, следовательно, невозможно, чтобы какому-либо сотворенному подобало творить ни собственной силой, ни инструментальным образом, ни как служителем. И прежде всего нелепо говорить о каком-либо теле, которое творило бы, поскольку всякое тело действует, лишь касаясь или приводя в движение и, таким образом, требует в своем действии нечто предсуществующее, к чему можно было бы прикоснуться или что можно двигать, а это противоречит понятию творения.
Учитель – имеется в виду Петр Ломбардский (ум. 1160), богослов и философ, написавший труд «Сентенции» в четырех книгах, представляющий собой разбитые по вопросам выдержки из трудов Отцов Церкви, прежде всего Августина. Этот труд, по своему тематическому строению напоминающий «Сумму теологии», служил в качестве обязательного учебника в средневековых университетах, и существовало специальное научное звание, «бакалавр сентенций» для учителей, которые читали со студентами эту книгу. Фома Аквинский также занимался преподаванием «Сентенций» и составил к ней комментарий.
1. Итак, относительно первого следует сказать, что нечто совершенное, причастное какой-либо природе, создает подобное себе, не производя эту природу в абсолютном смысле, а прилагая ее к чему-либо. Ведь этот конкретный человек не может быть причиной человеческой природы в абсолютном смысле, поскольку таким образом он был бы причиной себя самого, но он – причина того, что в этом конкретном порожденном человеке есть человеческая природа. И, таким образом, он предполагает в своем действии означенную материю, благодаря которой есть этот человек. Но как этот человек причастен человеческой природе, так и всякое сотворенное сущее причастно, я бы так сказал, природе бытия, поскольку только Бог есть Его бытие, как было сказано выше (q. 7, a. 1 et 2). Следовательно, никакое сотворенное сущее не может производить какое-либо сущее в абсолютном смысле, но лишь постольку, поскольку служит причиной бытия в этом конкретном нечто, и, таким образом, надлежит, чтобы прежде познавалось то, посредством чего нечто есть это конкретное нечто, чем действие, посредством которого оно создает подобное себе. В сфере же нематериальных субстанций не может быть прежде обнаружено нечто, посредством чего она есть эта конкретная субстанция, поскольку она такова благодаря своей форме, посредством которой имеет бытие, ведь нематериальные субстанции суть субсистирующие формы. Следовательно, нематериальная субстанция может произвести другую нематериальную субстанцию, подобную себе, не в отношении ее бытия, а в отношении некоторого добавочного совершенства; как если мы говорим, что более высший ангел просвещает низшего, как говорит Дионисий (О небесной иерархии, 4, 10). Согласно этому способу также осуществляется отечество в небесных сущностях, как явствует из слов Апостола в Послании к Ефесянам (3, 15): «От Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле». И из этого также с очевидностью явствует, что никакое сотворенное сущее не может быть причиной чего-либо, если прежде не положено нечто. Что противоречит понятию творения.