Отвечаю: следует сказать, что практический и теоретический интеллекты не являются различными способностями. Доказательство этого: то, что относится акцидентально к понятию объекта, которое воспринимает какая-либо способность, не создает различие способностей, как выше было сказано (q. 77, a. 3), ведь обладающему цветом, каков человек, случается быть или большим, или меньшим, поэтому все свойства такого рода схватываются одной и той же зрительной способностью. Случается же, что что-либо, схваченное интеллектом, направляется к действию или не направляется. И согласно этому различаются теоретический и практический интеллекты. Ведь теоретический интеллект направляет то, что схватывает, не к действию, но только к созерцанию истины, практическим же интеллектом называется тот, что направляет к действию то, что он схватывает. И это Философ говорит в третьей книге «О душе» (433а 14), что теоретический интеллект отличается от практического в отношении цели. Поэтому и тот и другой именуются от их целей: один теоретическим, другой же практическим, то есть деятельным.
1. Итак, относительно первого следует сказать, что практический интеллект является движущим не как осуществляющий движение, но как направляющий к движению, что подобает ему согласно его способу схватывания.
2. Относительно второго следует сказать, что истинное и благое включают друг друга, ведь истинное есть некоторое благое, иначе оно не было бы желаемым, и благое есть некоторое истинное, иначе оно не было бы умопостигаемым. Итак, следовательно, объект желания может быть истинным постольку, поскольку имеет смысл благого, как, например, когда кто-нибудь желает познать истину; и таким образом объектом практического интеллекта является благое, направленное к действию, под понятием истинного. Практический же интеллект познает истину, как и теоретический, но направляет познанную истину к действию.
3. Относительно третьего следует сказать, что многие различия разделяют чувственные потенции, но не создают различия познающих способностей, как выше было сказано (a. 7, ad 2).
Глава 12
Является ли синдересис способностью, отличной от других?
1. Кажется, что синдересис есть некая особая способность, отличная от других. Ведь то, что подпадает под одно деление, по-видимому, относится к одному роду. Но в глоссе Иеронима на Иезекииля (1, 6) синдересис перечисляется вместе с гневной, вожделеющей и разумной частями души, которые суть некоторые способности. Следовательно, синдересис есть некоторая способность.
Синдересис – некоторый навык, хранящий аксиоматическое, очевидное начало практического разума, из которого выводятся основы этической, правовой и политической жизни. Это начало формулируется так: «Необходимо стремиться ко благу, а зла избегать». Такая формулировка кажется тавтологией, но Фома Аквинский показывает, как из нее можно, во-первых, вывести последующие положения, исходя из естественных склонностей человека (прежде всего каждая субстанция желает сохранять себя сообразно своей природе, из чего следуют предписания оберегать жизнь; другая склонность – поддерживать свой род и размножаться, из чего следуют предписания относительно брака и воспитания детей; третья склонность связана с тем, что человек является разумным существом и разум предписывает ему поддерживать социальную жизнь и стремиться к истине, особенно относительно Бога, и избегать невежества), а во-вторых, давать оценку более сложным представлениям о том, что мы считаем благом или злом. Также при помощи этого принципа мы можем оценивать нашу совесть: она может часто заблуждаться и создавать иллюзию того, что мы всегда совершаем правильные поступки. В настоящее время в этической философии возрождается интерес к этой концепции Фомы Аквинского.
2. Кроме того, противоположное относится к одному роду. Но кажется, что синдересис и чувственность противополагаются, поскольку синдересис всегда склоняется к благому, чувственность же всегда ко злому, поэтому обозначается «змеей», что ясно из Августина, в двенадцатой книге «О Троице» (12, 12). Следовательно, кажется, что синдересис, как и чувственность, есть способность.
3. Кроме того, Августин говорит в книге «О свободном произволении» (2, 10), что естественной судящей способности присущи некоторые правила и семена, духовные, истинные и неизменные, и это мы называем «синдересис». Следовательно, поскольку неизменные правила, посредством которых мы судим, относятся к разуму согласно его высшей части, как говорит Августин в двенадцатой книге «О Троице» (12, 2), то кажется, что синдересис есть то же, что и разум. И, таким образом, он есть некоторая способность.