4. Относительно четвертого следует сказать: говорится, что «не в воле человека путь его» в отношении к осуществлению его выбора, в котором можно препятствовать человеку – желает он или не желает. Однако сам выбор в нашей власти, но предполагая помощь Бога.
5. Относительно пятого следует сказать, что человек обладает двоякими свойствами: одно – природное, а другое – добавочное. Но природное свойство может рассматриваться либо относительно интеллектуальной части, либо относительно тела и к нему относящихся достоинств. Таким образом, из того, что человек такой-то по природному свойству, которое находится в интеллектуальной части, он по природе желает предельную цель, то есть блаженства. Таковое желание природно и не подлежит свободному произволению, как ясно из того, что сказано выше (q. 82, a. 1). Но со стороны тела и относящихся к нему достоинств человек может быть таким-то на основании природного свойства, согласно тому что он имеет такой-то склад или расположение из-за какого-либо влияния, произведенного телесными причинами, которые не могут запечатлеваться в интеллектуальной части, так как она не есть некое действие тела. И, таким образом, каков тот или иной человек по телесному качеству, таковой и его цель кажется ему, потому что из-за такого рода расположения он склонен что-либо выбирать или отклонять. Но эти склонности подчинены суждению разума, которому повинуется более низкое желание, как сказано (q. 81, a. 3). Поэтому свободному произволению никоим образом не наносится ущерб.
Дополнительные свойства, навыки и страсти суть те, согласно которым некто склонен к одному более, чем к другому. И все же даже эти склонности подчинены суждению разума. И поскольку такого рода свойства также подчинены ему, то в нашей власти, приобретать ли такого рода качества посредством причинения их или расположения себя к ним или же отклонять их от себя. И, таким образом, в этом нет ничего, что бы противоречило свободному произволению.
Глава 2
Является ли свободное произволение способностью?
1. Кажется, что свободное произволение – не способность. Ведь свободное произволение есть не что иное, как свободное суждение. Но «суждением» именуется не способность, а действие. Следовательно, свободное произволение – не способность.
2. Кроме того, свободное произволение называют «возможностью воли и разума». Но возможность именует расположенность силы, которая существует благодаря навыку. Следовательно, свободное произволение есть навык. Ведь Бернард (Бернард Клервоский. О благодати и свободе воли. 1, 2.) говорит, что свободное произволение есть «навык души распоряжаться собой». Следовательно, оно – не способность.
Бернард Клервоский (1091–1153) – богослов и церковный деятель, автор трактата «О благодати и свободе воли», в котором он выделяет три типа свободы: свобода от необходимости, или по природе, свобода от греха, или по благодати, и свобода от страданий, или свобода славы. Это деление имеет в виду Фома Аквинский в ответе на третий аргумент данной главы.
3. Кроме того, никакая природная способность не утрачивается через грех. Но свободное произволение утрачивается через грех, ведь говорит Августин в тридцатой главе «Энхиридиона», что, пользуясь свободным произволением ко злу, человек погубил и себя, и его. Следовательно, свободное произволение – не способность.
Но этому противоречит то, что субъект навыка, по-видимому, есть не что иное, как способность. Но свободное произволение – субъект благодати, с помощью которой оно избирает то, что благо. Следовательно, свободное произволение – способность.
Отвечаю: следует сказать, что хотя свободное произволение, согласно собственному значению этого слова, именует некое действие, но в обычном словоупотреблении мы называем свободным произволением то, что есть основание действия, а именно то, посредством чего человек судит свободно. Но основанием действия в нас бывает и способность, и навык, ведь мы говорим, что мы знаем нечто и посредством знания, и посредством интеллектуальной способности. Следовательно, свободное произволение должно быть или способностью, или навыком, или способностью вместе с навыком. То, что оно не есть ни навык, ни способность вместе с навыком, проясняется из двух оснований. Во-первых: если оно – навык, то оно должно быть природным навыком, поскольку человек от природы обладает свободным произволением. Но в нас нет природного навыка относительно тех вещей, которые подлежат свободному произволению: ведь мы по природе склоняемся к тем вещам, относительно которых мы имеем природный навык, например навык соглашаться с первыми основаниями, в то время как те вещи, к которым мы склонны по природе, не подлежат свободному произволению, как сказано относительно желания блаженства (q. 82, a. 1). Поэтому то, что свободное произволение есть природный навык, противоречит его собственному понятию. Так же противоречит его природе то, что оно неприродный навык. И, следовательно, остается последняя возможность, что оно никоим образом не навык.