— Обычное дело, - я как-то неловко пожал плечами, вывернулся из ее рук и попытался спрыгнуть с капота. Катарина поймала меня за отворот легкой куртки, надетой на голое тело и развернула к себе с таким яростным «а-а-а!», что мне тут же стало ясно: она так просто с этой темы не соскочит.
— Ничего не обычное! Кевин, за такое родительских прав лишают.
— Не в Гленвуде, лапуль. Посмотри на пацанов – половина синяков и ссадин на их мордах получены вовсе не в подворотнях. Здесь иначе не воспитывают.
Кэтти фыркнула.
— А по мне, так самое время обратиться в полицию.
Теперь уже настал мой черед закатывать глаза и коротко отсмеиваться. Ее наивность порой просто поражала.
— Билли Паркер, с разорванным ухом, помнишь? Его отец – шериф Паркер, этот шкаф два на два, после тяжелого рабочего дня не прочь погонять Билли ремнем по всему участку. Тихо, тихо, еще: адвокат Колин Симмонс, тот славный мужик, который кормит своих подопечных «у Рози» перед тем, как вести их на заседание суда, - я выдержал паузу, дождавшись, пока Катарина неуверенно кивнет, позволяя мне продолжить.
— Его дочери двенадцать, а она уже знает, как маскировать синяки так, чтобы в школе не задавали вопросов. Хотя в этом нет нужды – всем или плевать, или они предпочитают делать вид, что плевать. Еще примеров, детка?
Судя по тому, как Кэтти надула губы, с шумом выпуская воздух между ними, с нее было достаточно аргументов – этот спор она проиграла, не успев даже начать. Но черта с два она сделает выводы и поймет, что проще выжечь Гленвуд до основания, чем найти в нем хоть одного достойного американца. Подобно тому, как воняет подгнивший разлагающийся на жаре труп, вытащенный баграми из водохранилища, так и жители этого захолустья были как на подбор – с душком.
Катарина съехала с капота, оттолкнувшись от него руками, одарила меня ненавидящим взглядом, таящим в себе обиду, и обняла себя за плечи, с силой потирая сухими ладонями вызолоченную загаром кожу.
— У меня возникло непреодолимое желание смыть с себя эту информацию. Спасибо, Кевин! Займись уже машиной, а я пойду купаться, - говорил же: вывести ее из себя и лишить себя возможности заговорить с девушкой на ближайшие часы ничего не стоило. Просто поставьте ее перед фактом, что она не права – и вы наживете врага. Такого же яростного, насколько и прекрасного в гневе – и скажите спасибо, что отходчивого. Через какое-то время она просто поймет, что не в ее силах менять здесь что-либо, а если бы и были эти самые силы, то Катарина и не шелохнулась бы: какая растрата драгоценного Кэтти-ресурса!
Со вздохом, я опустился на землю, носком кроссовка вытянул из-под «Понтиака» пятнистую от следов масла и подошв картонку, и улегся на нее спиной: по крайней мере, машина не будет задавать мне неудобных вопросов, и уж точно не станет обижаться на ответы, разрушающие ее понятия об американской мечте. Катарина побродила кругами, занимая себя сбором свиты – судя по истерическим всхлипам моего мобильного, строчила в общий, организованный ей же, чат, созывая всех на пляж. Я мог бы рвануть туда первым, опережая Кэтти и ее команду из девчонок и малолеток, но меня с головой поглотил азарт – «Понти» вот-вот должен был ожить, и мне не терпелось послушать его мягкое рычание, а то и прокатиться вдоль улицы, чутко вслушиваясь в работу двигателя, да надеясь, что подвеска перестала, наконец, биться в припадке.
— Я попросила маму принести тебе воды. Надеюсь, ты, попиратель домашнего насилия, захлебнешься.
— Спасибо, лапуль, ты просто потря...
Мягкая подошва розовых теннисок зачастила по гравию подъездной дорожки – Кэтти сбежала, обидно демонстрируя, что даже низкий звук моего голоса ей отвратителен.
— ... сающая?
От увлеченного копания в машинных внутренностях меня отвлек Уолтер – привычно хлопнул ладонью по багажнику, будто похвалил тачку за шикарный зад – сообщил, что его кузина успешно увела у меня сестру, брата и собаку. И, судя по гневному выражению ее лица, намерилась утопить их всех в отместку за мои словесные выкрутасы. А вместе с ними и половину гленвудских детишек.