- Уолт! Если он свернет себе шею...
- Будет одним придурком меньше. Я спасаю тебя, сестренка, от печального будущего. Посмотри на него: ничего, кроме матюков, написать не в состоянии.
Моим убийственным взглядом через плечо можно разрезать болтливые глотки – но Третий, как известно, прекрасно уклоняется. Прячется, опуская голову на руль, и смеется лающим смехом ехидной гиены: обидно, я ведь тут демонстрирую чудеса координации, перекидывая краску из одной руки в другую, заставляя баллончик сделать сальто, и складываю всем известный жест из среднего и большого пальца. Кривоватые, со сбитыми костяшками, мои пальцы всегда умудрялись изъясняться лучше меня.
- «Население: семьсот шестьдесят четыре человека и одна б...» — да уж, Кев, Уолтер, кажется, на твой счет прав. И кто же эта «б»?
- Ты, - огрызаюсь, запоздало соображая, что надо бы сменить интонацию, но поздно – Кэтти уже щелкнула языком, сползла по скрипучей кожаной спинке пониже, накрест закрываясь руками.
- Вообще-то, там будет написано «богиня». «Б» - «богиня», язвы. И это все еще ты, малыш, - распыляюсь зря, разве что перед заинтересованно подперевшим кулаком щеку Уолтером, который бровями мне изображает целую пантомиму на счет того, что нормальных отношений мне не видать до конца дней. Все, что мне светит – облезлая охотничья псина, прохудившаяся соломенная шляпа, да побитое термитами кресло-качалка на веранде. Еще, быть может, заряженная отсыревшим патроном винтовка, из которой я постараюсь себе шмальнуть в лоб, когда осточертеет холостятская жизнь.
- Расслабься, Баггер. Твой почерк все равно не расшифровать, не обложившись справочниками по клинописи – может, в этом кто-то и разглядит «богиню», но большинство все же проклянет тебя за порчу щитка.
В ответ только сплевываю на землю, эффектно и густо – предмет моей гордости, и зависти всех щеглов в округе – там, смешиваясь с пожелтевшей от засухи сорной травой, самое место мнению Уолтера. Третий сморщился и плюнул в ответ – промазал, оставив на подбородке короткую блестящую нитку слюны, и, подтирая лицо рукавом заношенной до белизны джинсовки, поставил в нашем соревновании точку, признавая поражение веским «блядь», увязнувшим в зубах.
- Мигалочки, - Кэтти произнесла это нараспев, щедро разбавляя слово тягучим южным говором. Даже пальцами щелкнула, привлекая наше внимание к радостному переливу синего и красного на другом конце улицы, что не оказалось лишним – Уолтер тут же приглушил хрипящий из колонок устаревший лет сто назад грязный панк, а я, зачем-то подпрыгнув, приземлился прямо на задницу, заставив капот и себя самого надсадно охнуть. Баллончик я, подмигнув, перекинул через лобовое – Катарина поймала его, и сунула между ног, накрепко зажимая острыми коленями.
Копы пронеслись было мимо – я вовремя успел стиснуть пасть и задержать дыхание, чтобы не наглотаться песка и сухой грязи – но зачем-то затормозили, сдавая задом по пустой дороге. Сигнальный огонь на крыше, доживающей последний год, полицейской машины с молчаливым укором осветил наши скучающие лица, отвернулся, и через секунду хищно вцепился холодным светом вновь. Из открытого окна сперва показался покрытый рыжеватыми волосками локоть, а потом и плотно обтянутое синим хлопком плечо.
- Баггер! Чего сидим? – с сержантом Риверсом у нас что-то вроде дружбы, насколько это слово вообще применимо к безработному хулигану и копу. Невысокий, с выжженными пергидролю волосами, этот молодой мужик почему-то считал своим долгом стать для меня кем-то вроде отцовской фигуры, заменяя своим насквозь положительным примером мрачный образ моего папаши. В участке мы с ним больше шутили, перекидываясь остротами через решетку, я посягал на его, заботливо собранные женой, обеды, а он покупал мне кофе в картонных стаканчиках, надеясь, что во мне взыграет совесть, и я перестану попадаться. Оседавший на языке привкус жженных зерен горчил так же, как и разочарование, которое я приносил офицеру Риверсу.
- Отдыхаем, офицер. Жара днем чуть не прикончила, - я лениво откинулся на локти, выставив их позади себя и застучал пяткой кроссовка по блестящему колесному диску, отбивая привязавшийся мотивчик из рекламы.