Придорожный комплекс, состоявший из заправки, загнутого буквой «U» одноэтажного мотельчика и вереницы монстроподобных траков, косо занимавших и без того крохотную парковку, выскочил на нас из-за поворота, когда мы по большому крюку огибали хлопковое поле. Разрисованные бока прицепов рассказали о том, что еду никто не перевозит, снабжая Джорджию дешевой мебелью и прочим хламом, забивающим супермаркеты с пола до потолка. Отвечаю, если бы среди этих махин затесался бы хоть один фургон с продуктами – я бы выскочил из «Понтиака» в первых рядах, и полез вскрывать долбанную фуру: до того хотелось есть. А пить – и того больше.
- Я был прощен! – Третий выкатился из машины, бросив ее и нас поперек крохотного выезда (Кэтти, с руганью, пересела на водительское место, закрыла дверь, на которую Уолтер даже не обратил внимания, хоть и зацепился за ее уголок вывернутым карманом ветровки, и неспешно повела «понти» вдоль линии грузовиков, выискивая свободное местечко) – и, через слово поминая то Бога, то Черта, не определившись в религии от слова «совсем», вприпрыжку понесся до покореженного автомата быстрой выдачи еды. Если, конечно, соленые крекеры и сомнительного вида трехдневные сэндвичи вообще можно было отнести к категории съедобного.
- Если мы к нему не подойдем сейчас – он решит, что покупает только на себя, и крошки нам не оставит, - заметно повеселевшая с момента, как дождь прекратил косо стегать ее по щекам, Катарина обернулась ко мне, продолжая задумчиво перебирать пальцами по рулю.
- Или, мы можем оставить его здесь, а сами.., - я неопределенно махнул рукой в сторону трассы, предлагая Кэтти самой выбрать направление, в котором мы рванем, свободные, как мустанги. Она взглянула на меня искоса, солнечно-улыбчивая, и даже – мне показалось – задумалась на пару мгновений, но все же отрицательно мотнула головой.
- Мама говорила мне с незнакомцами не уезжать на край света.
- Кевин Баггер, очень приятно, - я, уже привычно не пользуясь дверью, выбросил себя через борт тачки, приземляясь как раз с водительской стороны и предлагая Катарине руку. Она тут же обхватила ее двумя своими, подскочила на кресле, вставая на него ногами, и прыгнула на меня сверху, едва не свалив на асфальт.
- Другое дело, Кевин, теперь – можно и свалить. Вот только позавтракаем.
- И выспимся, - я опустил Катарину на землю, но она продолжала крепко обнимать меня за шею, заставляя наклоняться и стоять эдаким нелепым жирафом. – Вместе.
Я знал, что она не из тех девушек, которых могут смутить такие шутки, и, кроме того, нашей двадцатки на троих хватило бы разве что на одноместный номер, или тот, что с большой кроватью: и каждый из нас догадывался, что в кресле придется спать не мне и не Кэтти. Бедняга Уолтер. Но речь не о нем, а о том, как Катарина моментально расцепила переплетенные у меня на затылке пальцы и хлопнула ладонями по все еще мокрым моим плечам, будто мы два фермера, что только что заключили чертовски удачную сделку.
- Умираю, как хочу «Читос».
И это все, что она сказала, взмахнув напоследок волосами, перекидывая их с плеча за спину, и, утанцевала, огибая разноцветные грузовики «змейкой», до трогательного несуразная в моей куртке, длинной ей в рукавах на целую ладонь. Видимо, тем человеком, что хоть немного заботился о сохранности единственной нашей собственности, должен был стать я – выдернув ключи из зажигания, я уныло, нога за ногу, поплелся в сторону Уолтера, ожесточенно пинающего автомат: ушлый малый не упустил возможности сперва вытрясти все, что плохо лежит, а потом уже платить. Как он собирался к этому прийти, кстати, та еще загадка – деньги-то были у меня.
- Исчезни, - предупреждающе выставив руку в мою сторону, посоветовал Уолт, и я, вправду, даже запнулся, не ожидав такого резкого поворота событий. – Сейчас покажу, как надо.
- Доламывать имущество? Слушай, мужик, если ты думаешь, что через колонию быстрее до дома доберешься – я пас.