Столько жертв ради призрачной надежды.
Тодор не готов был прощаться с кем-либо из ведьмаков. И спустя столько попыток уберечь их от смерти понял самое важное – порознь шансов нет.
– Ты прав, но ведь молодых легче научить, чем сломать тех, чей мир уже сформирован.
– Тогда я не вписываюсь в эту схему.
– Твой род клялся служить мне взамен на магию и свободу Нордвуда.
Тодор показал клыки, но сдержал раздражение. Тотчас, пребывая посреди широкого коридора Лавки Зодчего, он принес пакет с кровью и начал пить, стараясь утолить жажду, мешавшую сосредоточиться на самом главном – на источнике.
Искал подвох, который мог бы стоить жизни кому-то из его близких. И, черт возьми, не находил. Не хватало деталей, а значит, придется продолжать игру, начатую мертвыми.
– Зеркало, ищи зеркало…
Шипение напоминало о том, что времени нет. Тодор набрал полную грудь воздуха, стиснул зубы, пытаясь унять эмоции, и, вместо того чтобы что-то искать, переместил из танцевального зала одну из старинных рам.
На гладкой поверхности поплыли силуэты.
– Пепел вновь станет плотью, – начал говорить источник. – В обмен на сосуществование с демоном, в обмен на чью-то, обязательно отнятую против воли, жизнь.
После этих слов все зарябило. Появились небольшие прибрежные дома на том месте, где в нынешнее время был обрыв, а за ним плескался океан. На крыльце одного из поместий стоял высокий мужчина в коричневом кафтане, перепачканном бурыми пятнами, колени на его штанах оттянулись, а манжеты светлой рубашки посерели от грязи. Он шмыгал носом и качался из стороны в сторону, осматривая тело человека, лицо которого закрывал белый платок. Возле него находились небольшой черный сундук с единственной надписью Nord среди узоров и ритуальная урна. Она была приоткрыта, и Тодор с помощью вампирского зрения увидел в ней пепел.
– Крохи, оставшиеся от Норда, собранные верными последователями, – подсказал источник. – Развеянный по ветру, сотканный магией.
Мужчина дрожал, как в лихорадке, что-то бормотал, ошибался и начинал заново; его низкий, сбивавшийся на каждом слове голос становился тверже, ровнее. Наконец он поднял руку и выпустил алые искры. В то же мгновение они превратились в капли крови и оросили темный пепел.
Последователь или, возможно, слуга Норда достал из кармана синий камень.
Тодор прекрасно знал, что это душа. Увиденное вызвало неистовую злобу, вырвавшуюся, несмотря на самообладание. Все сложилось воедино: ведьмак оживлял Норда, давал ему новую плоть с помощью сильного демона, запечатанного в фамильном сундуке с украшениями. Было ли там золото? Или хоть что-то драгоценное? Ответ вертелся на кончике языка, но произнести «нет!» Тодор так и не решился. Если он был прав, то в черном ларце лежали сердце вампира, россыпь осколков, представлявших собой человеческие души, и личная вещь Норда – окровавленный платок, кольцо, что угодно, имеющее следы ношения и принадлежности.
Лжец, вор, убийца! Неужто его последователи были слепы, когда согласились идти за ним, добывать магию и уничтожать себе подобных? Если ему так нужна была сила, то зачем отдавать свою душу тьме, демону, который никогда ей не насытится? Что изменило создателя города, превратив его в алчного старика, одержимого перемещениями во времени и вечной жизнью? Не власть портит людей, а ее жажда и чувство собственной значимости и неуязвимости.
Мерзость. Тодор сжал кулаки, но стойко наблюдал за происходящим. Ему все равно не вмешаться. Прошлое – в прошлом. Поэтому терпеливо смотрел на ритуал.
Его не пугали проклятая магия, кровь и древние запрещенные заклинания. Он злился прежде всего на себя, ведь не мог ничего исправить. Это видение, всего лишь видение. То, что ему открыло сердце города, источник. Чертов источник!
– Это должно отрезвить тебя, показать, что ждет на острове, дать ответы, если сумеешь составить из осколков целую картину. Мы, я – обращайся, как привычнее, – можем посылать тебе видения и подсказки, но не говорить за тебя.
Голос вернул внимание Тодора и напомнил, что он только наблюдает, а не находится там.
– Смотри!
И Тодор, стиснув зубы, увидел, как душа стала проклятой, соединяясь с демоном, витавшим неподалеку. Его не нужно было звать. Он пришел получить обещанное – то, чего его лишила смерть Норда. Их контракт вечен. До тех пор, пока оба не погибнут.
Слуга, судя по нервным движениям и клейму на лбу, проглядывающему из-за слипшихся волос, закончил ритуал. Тело, ранее принадлежавшее кому-то другому, ожило. Вместо глаз – красная оболочка. Вместо слов – древний проклятый язык демонов.