Времени ждать не было. Либо найти кусочек ключа сейчас, либо никогда, ведь у них есть всего сутки. Следующий день принадлежит новому поиску.
– На подоконнике, – прошептала Ани, указывая на блестящую цепочку.
– Понял, сейчас…
Николас подошел к своей находке, взял ее и приложил к ключу.
– Воры! Воры! Украли мое сердце!
С громким, надрывающимся от долгого молчания криком из кресла, повернутого к камину, вырвался призрак.
Это был пожилой мужчина с безумными выпученными глазами и торчащими во все стороны короткими волосами. Элементы одежды сплошь музейные экспонаты: жабо, жилет, аккуратные туфли и модные, наверное, в былые времена широкие укороченные штаны.
Ани даже не вздрогнула. Рефлекторно поставила магический щит, в который призрак влетел и тут же замолк.
Пара мгновений тишины, а после – истошный, пробирающий до костей вой.
В горле неприятно запершило. Нет. Это не пыльный воздух, не затхлость помещения, не песок, а яд. Яд, что осел на ковер и теперь поднят призраком. Но как? Как возможно? Мужчина давно мертв!
Зрение потеряло четкость, комната стала изменяться. Николас схватил Ани за руку, притянул к себе, и они переместились.
Они оказались на шумной центральной улице. Утомленные плохой погодой, жители наполнили город, стараясь поймать такие редкие вечера, когда Нордвуд озаряло солнце. Оно отражалось в окнах, плясало в стеклах проезжавших машин и тонуло в витринах, подсвечивая содержимое магазинов.
– Ты как? – обеспокоенно спросил Ник.
– Почти в порядке.
Аннетт согнулась – так легче было откашляться, хотя неприятное щекочущее ощущение все еще оставалось в горле.
– Ключ цел, ты вроде тоже, я… думаю, в порядке. Эта тварь, черт его пойми, призрак оно или нет, если может использовать магию…
– Страж наверняка, а заклинание сработало само, – пояснила Ани. – Может, ловушка, я не знаю, реально не знаю. Если заморачиваться еще и над этим, то можно сойти с ума. Все прошло… нормально, и этого достаточно.
Она нахмурила брови, отчего между ними появилась ямка.
– Мы это сделали. Ты увидела, я взял. Это все?
Ник задумчиво рассматривал ключ, лежавший на его ладони.
– Это все… если не считать открытия дверей.
Аннетт завороженно наблюдала, как переливается металл в лучах закатного солнца. Хотелось прикоснуться к нему, потрогать то, ради чего они потратили весь день и были в этом чертовом подвале, а потом в пыльной комнате. И Ани, забыв о словах Тодора, протянула руку.
Вспышка магии – и боли. Тонкая полоса обожгла ладонь и нарисовала на ней зеркальный символ S, принадлежащий Николасу. А от него по коже расползлись темные, почти черные прожилки.
– Что за… – только и успел выговорить Николас.
– Я предупреждал, Ани! Предупреждал: ключей могут касаться только их владельцы. Ты видишь нить, можешь привести к ним, но не взять!
Тодор появился так внезапно, как и начал говорить.
Аннетт до боли прикусила губу и тщетно старалась сдержать горячие горькие слезы, стекавшие по щекам.
– У каждого свой хозяин, – уже мягче продолжил Тодор. – Николас, найди Хельгу, скажи, что я жду ее дома, нужна срочная помощь.
Они еще перебросились парой слов, но Ани уже не могла ничего разобрать. Ноги подкосились. Падать было не больно, только что-то жгло в груди. Осталось еще немного сил, но пальцы безрезультатно хватали воздух, несмотря на резь в запястье.
Магия не прощает ошибок.
Глава 14
Пекарня «Тайк-Хифе»
– Чем обязана?
Хельга явилась с медицинским чемоданчиком, забитым лечебными зельями. Остальное было не нужно: в особняке Рэнделов имелись и своя стерильная операционная, и несколько палат, а сам Тодор раньше работал в больнице. Так говорят, но никто не видел.
– У меня нет под рукой средств, заживляющих кожу после магических ожогов, – ровным тоном пояснил Тодор.
Он внимательно оглядел хмурую гостью, которая принялась мыть руки. В белом костюме, с завязанными в тугую косу черными волосами и с покрытой медицинской шапочкой головой. Николас, видимо, ее переместил, чтобы не доставлять хлопот. Надо будет его потом отблагодарить за это.
– Еще бы, их изготовление строго ограничено и отпускается только в больницы.
– Да-да, а дома с таким лучше не оставаться, – безразлично подтвердил Тодор.
– Но у тебя, как всегда, особый случай?
Хельга вздернула бровь и наконец посмотрела на кровать. На мгновение в ее взгляде промелькнуло сожаление, но врач тут же взяла себя в руки.